Итоги 2002 года

Я создал этот сайт во второй половине 2001-го года. 2002-й год — первый полный год существования этого сайта. Хочется подвести итоги за этот год. Вот короткая подборка наиболее запомнившихся мне самому, как создателю, текстов за 2002-й год.

****
Для трепотни разбитых нас на пар
Беззвучно изо рта выходит пар.

Затем, что удивительная речь
Предпочитает не идти, а течь.

Затем, что удивительного "ты"
От сизый воздух прячется в кусты,

И воздух не сумел бы никогда
Такого "ах!", как умная вода.

Как хорошо, что сильный, молодой.
Мое тепло теряется с водой.

Вода проводит лучшее тепло.
Я постепенно знаю, что трепло.

немецкая Швейцария, Альпы

 

Дневник трелевочного инспектора

Указ президента. Учитывая экономико-географические особенности России и их основополагающее значение для Российской ментальности, считать незнание слова "трелевка" государственным преступлением и подвергать наказанию вплоть до высшей меры. Для обеспечения исполнения настоящего указа организовать институт общественных трелевочных инспекторов.

1. Я

В каждом деле важна подготовка.
Схожу на грамота.ру, почитаю, что такое трелевка.

2. Пушкин

Не писал ничего о трелевке.
У нас в культуре одни полукровки.

3. Жена

Круглоличка моя, чернобровка.
Знаешь ли ты, что такое трелевка?

4. Соседи

Работаю почти без остановки.
Кто бы знал, что у нас так мало знают о трелевке.

5. Еврей

Он, не знающий, что такое трелевка,
От ответственности уворачивается так ловко.

6. Ребенок

Просвещу и сберегу умную головку.
Ты поедешь в МГУ, а не на трелевку.

7. Армия

Вот кто знает всё про перловку,
И про честь России, и про трелевку.

8. Уважаемые читатели

Я уверен, что в этой тусовке
Никто и не слышал никогда о трелевке.

 

Кваква
сказка

На континенте Разия климат в разных местах разный - где тепло, а где холодно, где посуше, а где поболотистей. Самую сырую, болотистую, неурожайную часть континента занимала страна Росянка, где жили простые неприхотливые люди - росянцы. Несколько столетий жили они в Росянке, и было у них всё более-менее нормально, собирали морошку и клюкву, пили целебную болотную воду. Ходили они всю жизнь по болоту в резиновых сапогах, и привыкли к этому. И был у них самый большой город, столица. Называлась столица Кваква. Столица была не в самом центре необъятных болот этой страны (как вы могли бы подумать), а на краешке, где посуше и потеплее, и летом можно даже ходить в босоножках (поэтому в столице в обувных магазинах продавались не только резиновые сапоги, но и босоножки). Почему столица была у границы страны? Потому что это был древний город, один из первых, которые построили древние росянцы на неглубоких болотах, когда начали заселять Росянку. Впоследствии они проникли глубже - в край, называемый Дальним Стоком, заполненный более глубокими и неприветливыми болотами.

Кваква была красивой столицей. Каждый раз, когда какой-нибудь царь правил особенно жестоко, устанавливал высокие налоги и не давал богатеть людям недворянского звания, в ней строились красивые здания, и прекрасные гондолы скользили по ее каналам, направляясь от одного особняка к другому. Обширная территория и невозможность строить дороги помогали стране в борьбе с не такими частыми, как у других стран, завоевателями. Предметом национального фольклора был случай, когда сборщик брусники, которого вражеская армия захватила и повелела показать путь в Квакву, завел их в болото рядом со своей деревней и утонул вместе с ними. Однако по мере того, как в других странах развивалась технология, Росянка со своими болотами не могла больше соперничать с ними. Всё, что можно было построить на более-менее сухих участках болот - это несколько заводов по производству оружия, необходимого, чтобы защитить внутренний рынок и, таким образом, отечественного производителя... - но не буду утомлять читателя математическими выкладками (они приведены полностью в моей статье О сравнительной цене развесистых сортов росянской и кванадской клюквы на разийских рынках, Proceedings of the conference at Middlemarsh University). Скажу лишь, что теперь каждый человек в Росянке думал только о том, как бы переселиться на более сухое место. Тот, чья деревня совсем ушла под воду, бежал туда, где воды было лишь по горло. Тот, кто жил по пояс в воде, считал за счастье переехать туда, где бродят в воде по колено. А те счастливчики, которым вода была лишь по щиколотку, мечтали о том, что они называли цивилизацией - о сухих улицах и о солнце круглый год, как в далекой Калорифорнии.

Вот тогда еще больше, чем раньше, выросла роль Кваквы в жизни Росянки. Надо сказать, что в это время росянское правительство разрешило людям свободно выбирать место проживания. Существовала только одна точка на карте Росянки, въезд в которую даже на пару дней требовал обязательной (и не бесплатной) регистрации - это Кваква. Этот режим, приближенный к визовому, поставил Квакву в положение анклава сухости и богатства, который случайно оказался на территории Росянки. Каждый, кто хотел продать свою рабочую силу или какой-нибудь товар, приезжал с Дальнего Стока в Квакву, совершал здесь сделки, работал (и платил налоги), и зачастую зацеплялся здесь, оставался, ибо зарплаты здесь были выше, рабочих мест для квалифицированных людей больше, и климат лучше, чем где-либо еще в Росянке. В это время коренные кваквичи и кваквички, получившие прекрасное кваквинское образование и пользуясь своими международными деловыми и академическими связями, конкурировали за рабочие места на международном рынке и часто получали работу за границей и переезжали туда - в том числе и в счастливую Калорифорнию.

Благодаря такому положению Кваква на какие-то двадцать лет стала динамичным, высокообразованным, культурным городом. За это время она пропустила через себя около пятидесяти миллионов людей - но совсем не так, как пропускает людей вокзал, где пассажир, вышедший из своего поезда по дороге с Дальнего Стока в какой-нибудь франсухский город (Теплузу, например), успевает лишь купить бутылку минералки и уронить окурок. Кваква впускала в себя лишь высокообразованных или квалифицированных в каком-либо отношении людей. Они немедленно включались в кваквинский бизнес, производили или привозили товары, или, другими словами, производили или привозили деньги. Как правило, они привозили деньги (в прямом или косвенном виде) из своих родных мест на Дальнем Стоке, что обогащало Квакву, обедняло Дальний Сток и, таким образом, делало Квакву еще более привлекательной для всех дальнесточников. Поднявшись в Квакве в профессиональном и финансовом отношениях, новые росянцы обращали свой взор на теплую и сухую заграницу, посылали туда своих детей, переезжали туда сами, однако сохраняли связь с Кваквой, так что потеря их налогов для Кваквы компенсировалась обретением новых полезных связей за рубежом.

Однако этот переток людей не мог происходить бесконечно. На Дальнем Стоке - позабытом, постоянно грабимом кваквичами - не осталось квалифицированных работников, чтобы производить капитал, и не рождались новые дети. Поэтому прекратилось постоянное плодотворное движение людей сквозь Квакву, и прекратился приток денег. Кваква пришла в упадок, и ее население за десять лет сократилось до 400 тысяч несчастных, обиженных, скучно доживающих свой век неудачников с фашистскими симпатиями.

 

Что, няня, с Долорес? (сериал)

Карлита:

Что, няня, с Долорес? Скажи мне, в натуре.

Няня:

Ну, раз вы спросили... Ее ибаррури.

Карлита:

Ах, это знакомое странное слово
Я слышу от взрослых и снова и снова!

Рассудок Карлиты не будет в покое.
Скажи скорей, няня, что это такое?

Няня:

Ваш папа не будет так рад, сеньорита,
Коль я объяснять вам начну то, что скрыто.

Карлита:

(Подъеду с другого конца к этой дуре.)
Тогда расскажи, как ее ибаррури?

Няня:

В ущелье, где инки рубины копали,
Шесть всадников наших в засаду попали.

Погоня, погоня — в стремительном танце!
Кохонес бандитов сверкают на солнце.

Они преуспели в своей авантюре.
Бедняжка Долорес: ее ибаррури.

 

В черном небе — слова начертаны

Иван Иванович вошел на кухню. Его голову украшала панама, сложенная из газетного листа. Он снял ее и поставил на стол, аккуратно накрыв сидящую там муху. Пил ли он затем чай или пошел смотреть телевизор — я не знаю, поскольку дальше будет про муху.

Молодая — можно сказать, новорожденная — муха хлопала глазами и крыльями, стараясь разобраться в окружающем ее хаосе, когда в мире достаточно быстро установился порядок. Позднее она описала это в стихах об отделении неба от земли и о создании небесного свода. Наблюдая свой мир, она вскоре поняла разницу между землей и небом: на земле была еда — крошки и капли варенья, — а на звездное небо над головой было приятно смотреть. Толком летать она, конечно, не научилась, и ее можно понять — разве вы бы смогли научиться летать в одном литре воздушного пространства? Зато, не тратя времени на полеты и игры с другими мухами, она научилась читать (это была очень умная муха).

Она обнаружила, что само слово муха упомянуто на небе всего лишь один раз, причем в составе другого слова, зато это было жизненно важное предостережение: там говорилось, что летом можно отравиться страшными мухоморами. Муха не знала, когда бывает лето, но на всякий случай решила, что в определенные периоды будет придерживаться определенных ограничений в пище.

— Что самое важное в жизни? Чем мне следует заняться? — спрашивает муха и водит глазами по созвездиям в поисках подходящего ответа.

— Компьютеризация сбыта — веление времени, — крупно написано на небе.

Вот как! — думает муха, — не просто задача момента, и даже не императив эпохи, а конкретно сформулированное веление, которое те, кто способен его понять, должны исполнять в течение всего временисуществования этого мира! И так ясно, недвусмысленно об этом сказано! Только непонятно, что это веление значит.

Муха решает подумать об этом потом, и задается следующим вопросом.

— Почему я чувствую в себе нераскрытые способности к общению? Есть ли другие мухи?

Долго ли, коротко ли, она находит подходящий ответ.

— Президент США встретился с королем Иордании, — написано в газете.

Поразительно, — думает муха, — сколько мудрости открывается пытливому уму в этих иносказаниях. Итак, есть другие мухи!

— Я чувствую, — думает дальше муха, — что моя жизнь и мои силы связаны с пищей, и я удивляюсь тому, что мой молодой и красивый организм, который столько еще мог бы совершить, находит в этом мире так мало еды, и может умереть, не только не выполнив, но даже не успев понять своей загадочной миссии — компьютеризации сбыта.

— Председатель встретился с комбайнерами, — читает муха в статье о продовольственной программе, соображая: придут другие мухи, комбайнеры, и у них будет еда.

— Наконец, есть еще такой вопрос, хотя, конечно, вряд ли мой ум способен охватить всё знание Того, Кто создал небеса. Если комбайнеры как-то?