Стихотворения, прочитанные мной 12-го августа 2003

Стихотворения, прочитанные мной 12-го августа 2003 г. в "Бард-кухне" во время презентации моей новой книги стихов "Трилистники".

       Богородице Дево

В луже по дороге к гаражу
Словно трупик мыши я лежу.

Ты меня очисти от травы
Православной формой головы.

 

***
Мы вышли вечером из ворот,
И пьяный монах сказал:
Наша проблема — что наш народ
Считает, что жизнь — вокзал.

И трезвый монах ответил: ну да, —
И взгляд его сделался чист, —
Мне тоже кажется иногда, 
Что смерть — это машинист.

 

***
Мальбрук, у нас сейчас зима,
Покрыты плесенью дома,
И в гардеробах кутерьма.

Мальбрук, пойми: сейчас ты вне,
Тебе ведь легче на войне,
Там ты святой, а тут ты не.

А если ты на Пасху вдруг
Решишь вернуться к нам, Мальбрук,
Не замели б тебя менты,
Приняв твой взгляд из пустоты
За верный признак наркоты.

Давай на Троицу, Мальбрук,
Махнем куда-нибудь на юг,
И будем вместе без стыда —
Но только, право, не сюда.

Пойми, у нас сейчас зима,
Потом пожар или чума,
Метеорит, неурожай —
Не дергайся. Не приезжай.

 

Фенила Ланина

Простым языком опишу вам, что было. 
Таким, как Фенила, вокруг нет числа.
Тебя не могила сокрыла, Фенила,
Поскольку могилу ты переросла.

Отец ее, Ланин Сан Саныч, был ранен
Былым: технарю наблюдать тяжело,
Как Ельцин зимой, как зарею Сусанин,
Выводит Россию босой на стекло.

Тоску я умерил бы рюмочкой шерри,
Искусству доверил бы совести груз,
И с Богом! подальше от запертой двери -
А он еще верит в Советский Союз.

Ее раздражало отсутствие нала,
Отсутствие в воздухе светлых идей,
В метро в тесноте приставанья нахала
И реплики добрых, но грубых людей.

Художник снимал перед дамой бахилы,
Отращивал бачки, умеренно пил,
Курил и порой уезжал на Курилы
(чего-то искал там), но всё же любил.

Шепнул же ей некто, что некая секта
Спасает от мрака пространств и времен 
Путем избавленья себя от субъекта,
Которым наш чувственный мир загрязнен.

Я сдвинул ее точку сборки направо:
На рифм жернова полились вдруг слова,
И встала, сияя, крылатая слава, 
Настолько красива, насколько мертва.

Фенила сочинила:

Я в жизни не был в казино,
А если бы и был,
Хотя б мгновение одно,
То тут же бы забыл.

Я выхожу из казина,
А дома ждет семья.
И припаркована одна - 
Наверное, моя.

Я сдвинул ее точку сборки чуть влево,
И та чистота вдруг открыла врата,
Которой чиста непорочная дева,
Пока ей не скажут, что есть нагота.

Во саду ли во небесном
Ходит дева между книг,
О характере чудесном
О своем нам говорит:

"Я разбойникам прощаю,
Я прибежище сирот;
Гордым девам возвещаю
Бурных дней водоворот"

Опять перешел я к другому примеру,
И сдвинул т.с. на одну чакру вниз,
И слышит она, обратившись в пантеру, 
Под полом визжанье испуганных крыс.

Дверная цепочка порвана;
Запоры съедает ржа.
В иные районы Лондона
Ты не пойдешь без ножа.

Подобен пантере, плети ли,
Почувствовав чей-то взгляд,
Не оставляй свидетелей:
Запомнят и не простят.

Домой уходила с занятий Фенила - 
Бесовская сила по жилам текла. 
И как-то весной (минус пять тогда было)
Сдалась силам зла и домой не пришла.

Прости меня, гуру, безбожную дуру, 
Я тут же б и "здравствуй" сказала тебе,
Но ты без ошибок провел процедуру,
И я вся свободна, а ты всё в судьбе.

Прощай, мельтешенье идей, где мишень я 
Когда-то для чувств прикрепила своих.
Прощай, всепрощенье, прощай, непрощенье,
Прощай, мой единственный правильный стих.

В свободную рюмку поставлена свечка,
На скорую руку расчертим доску -
Вернись к нам, овечка, родное сердечко,
Развей нам тоску, чем лежать на боку.

Здорово, Фенила! Где муж твой, Данила?
В нирване, как в ванне, приятно дремать?
Он был твоим милым, ты, знать, позабыла?
Откликнись! Тут с нами - отец твой и мать.

Нет, я не дремлю, я стою на пороге,
По тихой унылой дороге пылю, 
Не чуя в себе ни стыда, ни тревоги,
Но всех до сих пор невозможно люблю.

 

***
Я родился и вырос в городе, где, небреженьем Бога,
Культурой заведовал Дьявол (и как это было здорово!),
Где откроешь сидюк — а оттуда торчат рога,
Где у каждого третьего — пришитая голова.

Вот моя история. Вот почему до сих пор
Я вожу по бумаге всученным им пером
Проверяя себя, не веря себе, невесело,
А не так, как вы, счастливые дети Феба.

 

***
Не то чтоб смертельная драма,
Но все-таки сложно забыть:
Есть, есть во мне два килограмма,
Которых могло бы не быть.

 

***
Как хороши страдания Христа!
Гроздь роз свисает радостно с куста.
Смотрю вокруг и с радостью я вижу:
Как хороши страдания Христа!
Он был унижен; я же не унижу
Ни женщину, ни негра, ни кота.
Как хороши страдания Христа!

 

***
Пойду в Шаолинь и монахом я буду,
Но после — скажи — я увижу ли Будду?

Не Будду как принцип — коль так, то всё втуне —
А именно Будду per se, Шакья-Муни.

Проснуться — зачем, если с ним не проснуться?
Услышать, увидеть, вдохнуть, прикоснуться...

 

***
Он учил, как проснуться —
Всех людей возлюбя.
Я хочу обернуться
И взглянуть на себя.

Сколько духов знакомых
У меня за спиной,
Ни один из которых
Не является мной.

Много ярче, чем прежде,
Золотится рассвет,
И в блестящей одежде
Я, которого — нет.