Гёте в русской культуре XX века 94

ФАУСТОВСКАЯ КОЛЛИЗИЯ В РОМАНЕ ЕВГЕНИЯ ЗАМЯТИНА "МЫ"

 

ФАУСТОВСКАЯ КОЛЛИЗИЯ В РОМАНЕ ЕВГЕНИЯ ЗАМЯТИНА "МЫ"

Справедливости ради следует отметить, что представитель энергетизма и последователь Майера В. Оствальд, обосновавший в 1909– 1911 гг. философское значение второго начала термодинамики, утверждал возможность применения второго начала к другим наукам, культуре и "душевным явлениям". С работами этого немецкого химика и физика, по всей вероятности, был знаком Замятин (о влиянии идей Оствальда на творчество Замятина пишет и Гольдт13).

Не случайно к первому тому "Заката Европы" предпосланы в качестве эпиграфа следующие стихотворные строки Гёте:

Когда в Бескрайнем, повторяясь,

Течет поток извечных вод И тысячи опор, смыкаясь,

Дают единый мощный свод,

Тогда, струясь из каждой вещи,

Жизнь полнит светлый кубок свой,

И все, что рвется, все, что хлещет,

Есть вечный в Господе покой.

Тем самым Шпенглер намекает на то, что идея энтропии, перенесенная им в философию культуры, восходит к мировидению Гёте, научный метод которого Шпенглер заимствовал для своих аналитических задач. Из приведенных строк Гёте явствует, что хотя он и усматривал единство противоположностей в движении и покое, но больше ценил покой.

Этой же философской проблеме посвящен в "Фаусте” спор философов Фалеса и Анаксагора об эволюции земной поверхности. Первый, сторонник так называемых нептунистов, полагал, что развитие жизни – результат медленной эволюции, второй, представитель вулканизма, убежден: оно – следствие скачков и революционных взрывов. Как утверждает А.А. Аникст, взгляду самого Гёте на мировое развитие соответствует мнение Фалеса. В самом деле, Фалес заявляет:

Во всем большом есть постепенность,

А не внезапность и мгновенность.

Развивая эти взгляды Гёте в духе термодинамики, автор "Заката Европы” распространил явление энтропии на позднюю стадию в западноевропейско-американской культуре. Находящаяся в процессе завершения, окостеневающая, переживающая "умственную старость”, эта культура переходит в цивилизацию.

Но в отличие от Шпенглера, Замятин видел в современности не одну энтропию, а также и явление энергии и постоянно прославлял его. Например, в статье "О литературе, революции и энтропии” он писал о двух космических универсальных законах – сохранения энергии и ее "вырождения” (энтропии), считая, что "догматизация в науке, религии, социальной жизни, в искусстве – это энтропия мысли ". В романе "Мы” нашли художественное преломление такие представления об энергии и энтропии. Возможно, тем самым Замятин, революционербольшевик до Октябрьской революции, а после революции – политический "еретик”, полемизировал со Шпенглером, абсолютизировавшим начало энтропии, а через него – и с Гёте, сторонником эволюции в природе и обществе. Можно сказать, что в плане ценностном "Мы” – произведение во многом "антифаустовское”.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)