Гёте в русской культуре XX века 87

ИТАЛЬЯНСКИЕ МОТИВЫ В ДРАМАТУРГИИ И.В. ГЁТЕ И М.И. ЦВЕТАЕВОЙ

 

Италия стала для Гёте не только земным приютом, спасением от творческого кризиса, но и символом истоков европейской культуры вообще и литературы в частности. Именно благодаря посещению этой страны Гёте нашел в себе силы завершить два драматических произведения, не столь известных, как “Фауст", но важных для понимания эстетического развития их создателя. Первое из них – "Ифигения в Тавриде" воплощает реалии грекоиталийской античности, по-новому воспринятые Гёте благодаря знакомству с итальянским наследием древности. Второе – "Торквато Тассо" связано с величайшим поэтом Италии эпохи позднего Возрождения. При ближайшем рассмотрении творчества Цветаевой можно заметить поразительную идентичность творческого подхода. Часть ее драматических произведений посвящена античным мифологическим сюжетам ("Ариадна", 1924 г., изд. в 1927 г.; "Федра", 1927 г., изд. в 1928 г.), другая – вполне реальному итальянцу Джакомо Казанове (1725– 1798). Это лирические пьесы "Приключение" и "Феникс" (иное название "Конец Казановы"; обе – 1919 г.). Интересно, что исторические герои выбраны из тех эпох, которые, по теории самого Тассо, пропорционально сочетаются с временем рождения авторов: Гёте был старше Торквато, а Цветаева – Казановы приблизительно на два века. Согласно принципам, изложенным автором "Освобожденного Иерусалима" в трактате "Рассуждения о поэтическом искусстве", историческая истина гармонично сочетается с вымыслом, если герои принадлежат эпохам не слишком отдаленным от автора и не слишком к нему приближенным.

Написав "Ифигению" и "Тассо", Гёте подвел черту под вполне определенным этапом своей жизни. Эти драмы раскрыли гётевское понимание его долгой любви к Шарлотте фон Штейн и в конце концов художественной силой преодолели власть этого мучительного чувства. В "Ариадне" Цветаевой, так же, как и в гётевской "Ифигении", главная героиня смиряет бушующие вокруг нее страсти, нравственный закон преобладает над законом плоти. При различии мотиваций и сюжетов очевидно сходство идей, возникших у авторов: на первый план выдвигается не столько идея расплаты за страсть, сколько способы ее преодоления, очищения человека. Но мифологические сюжеты при всей их многофункциональности всё же переполнены аллюзиями предшествующих интерпретаций, с одной стороны, дающих автору возможность интертекстуального диалога с классикой, с другой – затеняющих его индивидуальность. В свете этого гораздо более колоритными становятся драмы, посвященные реальным, а не мифологическим персонажам, чья жизнь дала основу легендам: и гётевское "Торквато", и цветаевское "Приключение" мало назвать драмами, затрагивающими интересующую автора тематику или эпоху, это "драмы индивидуального выбора".

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)