Гёте в русской культуре XX века 91

ИТАЛЬЯНСКИЕ МОТИВЫ В ДРАМАТУРГИИ И.В. ГЁТЕ И М.И. ЦВЕТАЕВОЙ

 

В цветаевской пьесе, так же, как и в гётевском "Тассо", пять действий, названных картинами. Сценическое построение "Приключения" обладает симметричной, почти зеркальной конструкцией: две первые и две последние картины становятся парными по месту действия и психологическому настрою. Не повторяется только центральная картина, так как именно в ней, а не позже происходит надлом в отношениях между возлюбленными. В четвертой картине Казанова почти впервые за всю пьесу остается наедине с женской ипостасью Анри-Генриэтты. Однако это наиболее резкая и холодная сцена полного разрыва, расставания навечно – тема, столь часто встречающаяся в лирике Цветаевой. В пятой и последней сцене появляется семнадцатилетняя Девчонка. Эта героиня лишена имени – она одна из многих, кто помогал Казанове забыть Генриэтту; но в то же время она, по определению самой Цветаевой, "вся молодость и вся Италия". Ее образ поразительно напоминает гётевскую Миньону, ставшую в романе "Годы учения Вильгельма Мейстера" символом этой далекой и прекрасной страны. Главное в таком сходстве – не совпадение возраста и внешности, а общность характера, удивляющего своей непосредственностью и природной эмоциональностью, характера, который не мог выразиться иначе, чем через песню. Миньона поет песню Вильгельму, Девчонка – Казанове, первое – поэтический эксперимент в театральной прозе, второе – в драме; Миньона зовет героя в идиллическую Италию, Девчонка менее наивна, но, по словам Казановы, у нее хоть и "короткая песня – а в Рим доведет". Использовав единый прием, Гёте и Цветаева таким образом признали, что душа Италии наилучшим образом раскрывается через песню, через поразительную музыкальность итальянского восприятия природы и человека (даже со всеми его низменными страстями). Гётевская сцена заканчивается романтично, цветаевская вскрывает внутренний конфликт героя. Дифференциация смыслообразующей роли этих эпизодов заключается в том, что Гёте придумал свою Миньону до посещения Италии, Цветаева свою героиню – после; первая напоминает о любви, которую можно встретить, вторая – о любви, которая уже потеряна. Казанова замечает надпись, сделанную его возлюбленной много лет назад на стекле той же гостиницы, где спела ему песню Девчонка: "Вы позабудете и Генриэтту" – эти реальные строки из мемуаров Казановы являются эпиграфом ко всей пьесе. Насколько психологически близок жест героя, разбивающего стекло, к жесту маленькой Марины, при первой встрече с морем написавшей любимые строки: "Прощай, свободная стихия!" на камне, постоянно омываемом волнами. В осколках и волнах, уничтожающих написанное, вся сила цветаевского прощания-заклинания несостоявшейся любви: "Все вещи своей жизни полюбила и пролюбила прощанием, а не встречей, разрывом, а не слиянием, не на жизнь, а на смерть".

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)