Гёте в русской культуре XX века 92

ИТАЛЬЯНСКИЕ МОТИВЫ В ДРАМАТУРГИИ И.В. ГЁТЕ И М.И. ЦВЕТАЕВОЙ

 

Цветаева выбирает и создает для своих драм таких героев, которых можно жалеть, но не в обычном понимании этого слова. Ее жалость близка к "восторгу и восхищению", так она еще в детстве "жалела Наполеона на св. Елене и Гёте в Веймаре". А ведь в биографии Гёте можно наблюдать ту же коллизию, что и в жизни Казановы, особенно цветаевского. Несмотря на обилие женщин, встреченных им, значительную роль в его жизни сыграли именно две: Шарлотта фон Штейн зародила в нем мистическую, почти небесную, но несчастливую любовь; Христиана Вульпиус – счастливую, но вполне земную. С ней он сумел забыть Шарлотту: Христиана стала для него музой "Римских элегий", воплощенным видением Миньоны, германским воспоминанием об Италии. Госпоже фон Штейн посвящена и его "Ифигения" и, в особенности, неприступная Леонора д'Эсте, главная героиня драмы, задуманной незадолго до появления трений в отношениях с Шарлоттой и законченной в Италии, на пике их разрыва. Окончательный вариант "Тассо" своеобразно отражает смену приоритетов автора, не нарушая при этом органичности сюжета. Число действующих лиц равно пяти, эта лаконичность заостряет характеры и конфликт до предела, как и должно быть в классической драме. Объяснение и разрыв между поэтом и принцессой происходят в увеселительном замке Бельригуардо. Вполне возможно, что создавая третью картину "Приключения" с действием на загородной вилле в Парме, Цветаева помнила не только о мемуарах Казановы, но и о гётевском "Тассо". Ведь в двух этих сценах – конфликт не в самом объяснении, а в невозможности его. Герои практически не могут остаться наедине. В "Тассо" этому препятствуют всего три персонажа. Но даже когда героям дается единственный шанс на откровенность, в пьесе Гёте ей препятствует придворный этикет, а в "Приключении" – тайна Генриэтты.

Легенда о двух дамах сердца Тассо: принцессе Леоноре д'Эсте и ее фрейлине Леоноре Санвитале, приобретает в гётевской пьесе характер архетипичности. Цветаева при написании "Приключения" использовала часть этого архетипа применительно к Казанове, но несколько видоизменила его. Это заметно не только на уровне сюжета, но и на уровне эпитетов. Тассо, обращаясь к желанной, но недоступной принцессе, неоднократно сравнивает ее с солнцем: "Заходит солнце милости ее / Передо мной" (V, 276), – сокрушается поэт, однако более благосклонной к нему фрейлине он отводит лишь роль луны: "Нас тихий месяц радует в ночи, / ...Но при солнце он еле бледным облачком парит" (V, 277), – говорит Тассо, намекая на то, что Леонора Санвитале лишь отражает блеск принцессы, является ее отзвучием, эхом (даже на уровне имени). В цветаевской пьесе доминируют лунные эпитеты. На связанных с ними каламбурах и метафорах построены диалоги первой и последней картин. Генриэтта называет себя "лунным лучом", "как спутница Земли – Луна, / Я – вечный спутник Казановы", – говорит она. Воспоминание о ней приходит к герою благодаря песне о луне и лунному свету. По цветаевской сценографии – "Часы встреч: вечер и ночь". Солнце намеренно изгнано из пьесы, тем самым актуализируется темная и загадочная сила страсти героя, невозможность его возвращения к общепринятым идеалам; подчеркивается минорное настроение всего произведения. Но в то же время отношения цветаевских любовников можно определить фразой: "Она – луна, а он – Эндимион". Это замечание одного из героев "Фауста" можно услышать в "Рыцарском зале", в том эпизоде, где осуществлен своеобразный театральный эксперимент: на сцене появляется еще одна сцена, с Мефистофелем в роли суфлера. Первое появление Генриэтты в комнате спящего Казановы даже на сюжетном уровне можно ассоциировать с мифом о любви римской богини луны – Дианы к земному юноше Эндимиону, которого Юпитер обрек на вечный сон.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)