Гёте в русской культуре XX века 93

ИТАЛЬЯНСКИЕ МОТИВЫ В ДРАМАТУРГИИ И.В. ГЁТЕ И М.И. ЦВЕТАЕВОЙ

 

В "Приключении" любовная коллизия заострена до символического выбора: одна или все, многие затмевают единственную. В "Тассо" поэт доходит в своей страсти до грани безумия, но в итоге не выбирает никого, кроме себя, и это не дань эгоизму – это человеческое смирение перед людьми, лишенными поэтической искры, обладающими большей практической смекалкой (ипостась Антонио); и в то же время – творческое воспарение над ними. В этом финале гораздо больше от самого Гёте, чем от Тассо, пришедшего к подобному мировоззрению лишь перед кончиной. В этом стягивании, литературной концентрации биографии Торквато историческое правдоподобие уступает место психологической истине... А в финале, кажущемся открытым для героя, проглядывает открытость будущих возможностей автора. Цветаева не меньше, чем Гёте, ценила в себе сущность поэта Но Гёте в гораздо большей степени удалось, смиряя поэта перед человеком, не унижать его, и таким образом найти гармонию сосуществования двух ипостасей своей личности. Потеря этой гармонии так трагически отозвалась в судьбе Цветаевой.

Герои Гёте и Цветаевой – глашатаи личностей авторов, чей пиетет перед классиками итальянской литературы очевиден в обеих пьесах почти с первых строк. У Гёте эстетические предпочтения герцогского двора обнаруживаются при упоминании имен Вергилия и Ариосто, их украшенные венками бюсты стоят в парке Бельригуардо. Литературные пристрастия Казановы Генриэтта выясняет в первую очередь: “Что мы читаем? – Данте – Ариост". Совпадение становится еще более эффектным, если вспомнить, что Данте считал себя учеником Вергилия, и "взял" его в проводники по страницам "Божественной комедии".

Цветаевское тяготение к шедеврам итальянской литературы становится очевиднее, если вспомнить, что начало поэмы "Егорушка" по тексту русского жития святого Егория было задумано "как круги рая (у Данте круги ада)". Марина Ивановна восхищалась произведениями с итальянской тематикой (такими, как "Флоренция в Москве" О. Мандельштама). Приехав в 1922 г. в Берлин, она получила для перевода (к сожалению, неосуществленного) новеллу Генриха Гейне "Флорентийские ночи", теперь это название носит цветаевский эпистолярный цикл. В переводах Цветаевой можно найти присланные из Италии письма Райнер-Мария Рильке. Связь итальянско-германского с русским приобретает совершенно особый колорит в "Приключении", в пьесе с итальянской тематикой очевидны фаустовские мотивы: Генриэтта появляется в комнате Казановы так же внезапно, как Мефистофель в кабинете Фауста; герой не может определить, кто она – ангел или бес; но самое главное – момент сделки: она требует у Казановы душу в обмен на ее любовь. Это не наивная Гретхен как орудие искусителя, но "орудие" и "искуситель" одновременно. Таким образом, Цветаева осложняет герою надежду на спасение, но в том-то и замысел поэта. Гёте, благодаря своевременному итальянскому путешествию, удается предотвратить в себе подобное назревавшее стремление к бездне. Если бы в жизни Цветаевой путешествие произошло чуть позже – возможно, она смогла бы обрести в нем спасение, как удалось это великому немцу.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)