Гёте в русской культуре XX века 268

ЭМИЛИЙ МЕТНЕР. "РАЗМЫШЛЕНИЯ О ГЁТЕ": ТЕКСТ, КОТОРЫЙ СТАНОВИТСЯ АВАНТЕКСТОМ

 

Правда, следует отметить, что появление в одном контексте имен Штейнера и Гёте не случайно, потому что Штейнер был редактором, комментатором и автором вступительных статей к "Естественно-научным трудам" Гёте, которые составили 33 – 36 тт. так называемого Кюршнеровского собрания сочинений Гёте. Собственная теория познания, которая позже ляжет в основу антропософской доктрины, создается Штейнером одновременно с изучением естественнонаучного наследия Гёте; более того, свой подход к пониманию природы Штейнер обосновывает именно гётевским "чувственно-сверхчувственным" методом познания. Антропософия (духовная наука, тайноведение) является, с точки зрения Штейнера, переходным звеном от обычных методов естествознания, опирающегося только на внешние чувства, к методам "духовного" исследования природы на основе "сверхчувственных" восприятий.

Методология "генетического" исследования, к которой мы обращаемся, чтобы выявить максимальную глубину, многочисленные контексты, связи и импульсы этой необычной книги Метнера, позволяет нам рассмотреть "генезис" произведения, т.е. не просто интерпретировать опубликованный текст книги или собрать вместе "совокупность" черновых вариантов, которых в архиве Метнера сохранилось множество, но рассмотреть ее как авантекст, т.е. “совокупность черновиков", образующих единую систему с текстом.

Но если применить к книге Метнера тезис французского литературоведа А. Грезийона, который пишет, что "приняв форму книги, авантексты превращаются в тексты", то мы увидим, что здесь все не так просто: опубликованный текст "превращается" в "досье" для других, тоже завершенных и окончательных текстов. И поэтому установить соотношение между данным текстом и авантекстом, ради которого проводится все генетическое исследование, довольно сложно, ведь теперь наш текст парадоксальным образом преобразуется в "авантекст" – становится "перекрестком", если воспользоваться метафорой Жана Левайана, на котором пересекаются бесконечное количество возможностей, в который собирается бесконечное количество лучей, но и из которого бесконечное количество лучей и исходит. Но если авантекст – это "ряд возможностей", а текст – парадоксальная "необходимая возможность", то тогда почему эта "возможность, ставшая необходимостью", снова и снова генерирует новые возможности, новые дискуссии, и в конце концов – новые завершенные и самодостаточные тексты?

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)