Гёте в русской культуре XX века 208

"ФАУСТ"

 

Вполне очевидно, что цвет имеет в носковском цикле не натуралистическое, а символическое значение; выбранные краски ассоциируются с раем и адом, со стихиями земли и неба, огня и воды. Однако традиционная для ксилографии черно-белая гамма могла бы гораздо более внятно выполнить эту аллегорическую миссию. Создается впечатление, что сам Мефистофель недвусмысленно подсказывает будущим иллюстраторам именно чернобелое решение:

У Бога светозарный дом.

Мы в беспросветной тьме живем.

Вам, людям, дал он во владенье

Чередованье ночи с днем.

Отказавшись от черного цвета, художник разделяет его функции между бирюзово-зеленым и коричневым, хотя и вынужден смириться с существованием белого поля страницы. Но ведь именно белый, а не бирюзовый цвет, обладает наибольшей светоносностью, подспудно ассоциируется с чистотой, святостью, божественным началом. Поэтому в иллюстрациях возникает не только колористическая и композиционная, но и смысловая путаница. Далеко не всегда избранные цвета сохраняют заявленный символический смысл. Носкову при всем желании не удается четко разделить все многообразие изображенных предметов и персонажей на объекты ангельского и дьявольского происхождения, остроумный по замыслу прием "колористического морализаторства" очень часто не срабатывает, и гравер вынужден довольствоваться чисто декоративным, иногда – весьма произвольным использованием цвета. В местах соприкосновения трех цветовых плоскостей вместо символов и метафор иногда оказываются совершенно случайные детали. В некоторых композициях, например, в сцене прогулки в саду Марты или в романтической Вальпургиевой ночи, художнику не удается удерживать все части очень сложно организованной, многофигурной композиции в едином силовом поле, гравюра распадается на отдельные самодостаточные и по цвету, и по манере исполнения фрагменты.

Рискованное колористическое решение ксилографий Носкова усугубляется их усложненным композиционным строем. Критика уже давно отмечала его склонность «делить плоскость гравюры на несколько самостоятельных пространств, выделяя "пространство действия", "духовное пространство" и третье – "ассоциативнометафорическое"». Но в "Фаусте" данный прием используется с излишним нажимом. Иллюстратору явно не хватает той тонкости, которая помогла поэту соединить разнородные элементы в единое, органичное целое.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)