Гёте в русской культуре XX века 212

"ФАУСТ"

 

Иллюстрируя не столько фабулу трагедии, сколько развитие характеров героев, Бунин достигает в их портретах удивительно разнообразной гаммы психологических состояний. Повышенной способностью к мимикрии, к мгновенным изменениям отличается, естественно, Мефистофель. В каждом рисунке доминирует какая-либо одна черта его многогранного характера: Князь тьмы может быть задумчивым, встревоженным, обаятельным, скабрезным, назидательным, услужливым, непреклонным, усталым. Его отличает ломкая, изворотливая пластика ящерицы. Омоложенный Фауст сохраняет сходство со стариком, он узнаваем не столько по чертам лица, сколько благодаря основательности, значительности, самодостаточности созданного художником образа. В меньшей степени удаются Бунину женские типы: античный профиль Елены в большинстве сцен выглядит несколько схематично, Маргарита убедительна лишь в сцене с ларцом. Зато удивительно элегантно изображены эпизодические мифологические существа из второй части: Галатея, Леда, сфинксы, грифы. Эти рисунки кажутся не реконструкцией забытых мифологических представлений, а моментальными зарисовками с натуры.

Вероятно, художник подошел к составлению альбома недостаточно самокритично. Безупречные по точности психологического рисунка и экспрессивной емкости исполнения листы соседствуют здесь с композициями не слишком выразительными. В отдельных рисунках встречаются даже явные анатомические ошибки. Достаточно сумбурно решена, например, сцена романтической Вальпургиевой ночи. Развитие образов главных героев не всегда идет вглубь: иногда Фауст и Мефистофель лишь меняются местами и повторяют эффектно найденные позы под другим углом. Но эти недостатки, легко устранимые в последующих изданиях бунинских работ уже не в альбомном варианте, а в качестве иллюстраций к полному тексту трагедии, представляются не столь уж существенными по сравнению с психологической глубиной и художественной новизной проделанной художником огромной работы.

За "Фаустом" в альбоме следует большой цикл рисунков к \ "Коринфской невесте". Значительная часть этих работ уже быда опубликована в 1994 г. в весьма своеобразной книге, объединившей под одной обложкой гётевскую балладу и поэму современного автора М.Б. Плущевского (Собирателя) "Московский жених, или преступление Эрота", как бы развивающую тему классика на современном материале. В выходных данных П.Л. Бунин был обозначен как "художник и вдохновитель", причастный не только к иллюстрированию, но и к самому факту зарождения поэмы Плущевского. Вот что вспоминает об этом сам поэт: «Благодарю Павла Львовича Бунина за прекрасный вечер .., когда он у себя дома виолончельным голосом наизусть читал мне одному по-немецки (и в переводах Алексея Толстого, своем) балладу Гёте "Коринфская невеста", страдая в таинственно прекрасных местах той поэмы. Оживляющий линией, европейски образованный художник, переводчик, поэт, журналист, – он показал свои рисунки из папки "Goethe", среди которых оказался взрослеющий и распятый Эрот, поразивший меня несообразностью темы. Тогда же начался процесс возникновения вещи. 14 рисунков Павел Бунин сделал за вечер ..94». Художник не ограничивается в этом цикле беглыми зарисовками своих впечатлений от произведения, он прибегает к языку аллегорий и даже весьма вольно переосмысливает сакральные символы. Драматический конфликт между языческим гедонизмом и христианским аскетизмом является для Бунина не историческим фоном любовной истории, а главной темой поэмы. Окруженный ореолом крест становится неким зловещим наваждением, постоянно преследующим возлюбленных, подминающим под себя и в конце концов распинающим на себе Эрота. Сцены противоборства Креста и Эрота постоянно чередуются в книге с изображением любовных поединков.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)