Гёте в русской культуре XX века 226

"РЕЙНЕКЕ-ЛИС"

 

В 1950-е годы, оформляя постановку "Вертера" Массне в Да Скала, Бенуа с большой теплотой вспоминал о своей работе 1920-х годов: "Вы, вероятно, заметили мою слабость к старой Германии... – пишет он Е.Е. Климову. – А тут и выдалась мне возможность в мыслях (увы, не наяву) погулять по городу Wetzlar'y, вообразить себе его тесные улички, его церкви, его уютные домики... И не странно ли то, что судьба меня привела туда, где я уже бывал (все в воображении)..., когда создавал иллюстрации к книге Andre Maurois... И это возвращение оказалось весьма приятно". Работая над своими воспоминаниями, Бенуа часто обращался к гётевской "Поэзии и правде", считая эту книгу непревзойденным образцом мемуаристики.

В 1930-е годы образ Гёте возникает в одной из самых известных и в то же время загадочных работ Георгия Александровича Ечистова. (1897– 1946), гравера крута Фаворского. Разворот из книги Г. Гейне "АттаТроль" ("Academia", 1936) искусствовед М.А. Чегодаева расценивает как графическую квинтэссенцию немецкого романтизма, «...лучшее и известнейшее создание Г. Ечистова, истинный его "шедевр". Несется на диких конях странная фантастическая кавалькада; впереди в костюме XVIII века спокойный, уверенно сидящий в седле всадник с характерным узнаваемым профилем Гёте. За ним обернулся к нам своим лицом-маской Шекспир, а вслед им катятся, скачут ведьмы, волки; ворон несется впереди; вихрем пролетает ночной пейзаж с горами, тучами, отсветами молний. Стремительный вагнеровский "полет валькирий", бешеное жуткое движение, пляска белых и черных пятен, штрихов – истинная Вальпургиева ночь, по настроению удивительно близкая заключительным сценам "Мастера и Маргариты"». Однако столь смелая трактовка образа классика малопонятна вне общего контекста гейневской поэмы.

Изображение поэта появляется и еще в одном издании "Academia" 1930-х – в "Переписке" Гёте и Шиллера. Правда, портрет основоположников веймарского классицизма удался художнику А. Соловейчику в меньшей степени, чем остальной, преимущественно декоративно-символический оформительский ансамбль. "Стремление к документальности, антикварнохудожественный подход к оформительским задачам привели к определенной сухости как заставок, так и переплета книги... – считает В.Д. Королюк. – Но особенно неприятна и даже, пожалуй, скучна манера исполнения при несомненном граверном мастерстве в центральном элементе оформления – шмуцтитуле к первому тому... Прекрасно отработан интерьер, но фигуры читающего Гёте и внимательно слушающего его Шиллера производят скорее театральное впечатление. Не очень удачны руки, и только глаза поэтов как будто на самом деле живут".

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)