Гёте в русской культуре XX века 256

ИЗ ИСТОРИИ РУССКОГО ГЁТЕАНСТВА: НИКОЛАЙ И ЭМИЛИЙ МЕТНЕРЫ

 

Однако главный гётеанский труд Эмилия Карловича и его полемика с Белым не будут основным предметом нашей статьи, тем более что "Размышления о Гёте" по своему литературному жанру не являются систематическим научным анализом книги Штейнера, а представляют собой скорее колоссально разросшуюся ее резко отрицательную рецензию. Лейтмотивом здесь становится постоянное стремление "разоблачить" явные или мнимые стремления Штейнера неадекватно интерпретировать Гёте с позиций эзотерики и оккультизма. Мы ни в малой мере не претендуем на сколько-нибудь основательное раскрытие этой проблемы, тем более что систематическое исследование "герметических" истоков мировоззрения Гёте, а также разбор концепции книги Белого "Рудольф Штейнер и Гёте в мировоззрении современности" предприняты И.Н. Лагутиной в исследовании "Символическая реальность Гёте", а также в содержательном послесловии ("В поисках утраченной истины") к переизданию "штейнеровских" трактатов и воспоминаний Андрея Белого.

Материал для наших размышлений даст другая работа Эмилия Карловича, опубликованная им под отсылающим к вагнеровскому "Кольцу нибелунга" литературным псевдонимом "Вольфинг" – "Модернизм и музыка, статьи критические и полемические", преимущество которой перед метнеровскими "Размышлениями", на наш взгляд, заключается в большей полноте и адекватности отображения философских и жизненных позиций Эмилия Карловича (а заодно и мировоззрения Гёте в интерпретации Метнера, суть которого Метнер определял как "своеобразную область между искусством, наукой и философией"). Художественно-образный, вернее говоря, музыкальный фактор, музыкальные пристрастия и предпочтения определяли философское мышление Эмилия Карловича в неменьшей, если не в большей степени, нежели излюбленные им гносеологические формы кантовского критицизма. Его (Метнера) мысль обретает здесь более четкие контуры, хотя и с еще большей силой становится одновременно категорично-нетерпимой, преисполненной негодования и едкого сарказма в отношении инакомыслящих – объектов его критики. Но одновременно его высказывания преисполнены подлинного энтузиазма в оценке великих классиков (в первую очередь Бетховена), и в классических оценках и предпочтениях он напоминает своего исторического предшественника по активизации русско-немецких музыкальных связей – А.Г. Рубинштейна.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)