Гёте в русской культуре XX века 262

ИЗ ИСТОРИИ РУССКОГО ГЁТЕАНСТВА: НИКОЛАЙ И ЭМИЛИЙ МЕТНЕРЫ

 

Совершенно особый смысл приобретает глава, посвященная Листу, которого Эмилий Карлович расценивает как прямого и непосредственного предшественника модернизма в музыке, наделяя его весьма нелестным званием вагнеровского Клингзора, чары волшебства которого, с точки зрения Метнера, могут быть губительными для русской культуры. Характерно, однако, что образ Листа, как он выступает из метнеровских критических и полемических суждений, является зеркалом острых идейных и психологических противоречий самого Метнера.

Демонизм, воля к власти, чары волшебства, невероятная виртуозность и внешний блеск, прикрывающие глубоко скрытый разъедающий внутренний скепсис и иронию – все эти черты образности, в той или иной мере присутствующие в первом "Мефисто-вальсе", "Фауст-симфонии" или Сонате си минор, Метнер истолковывает как искушения, хорошо знакомые ему самому. Метнер создает свой музыкальнопсихологический портрет Листа весьма авторизованным, как своего рода сублимацию демонических черт собственного темперамента. Любопытным подтверждением тому является мнение связанной узами духовной близости с Метнером М. Шагинян, состоявшей одновременно в дружеских отношениях с Рахманиновым и утверждавшей, что Рахманинов "питал острую нелюбовь к Метнеру (имеется в виду именно Эмилий Карлович. – В.К.), которого считал человеком мефистофельским".

Любопытно в этой связи привести резко критическое суждение Эмилия Метнера о "Фаустсимфонии" Листа, которую он считал совершенно несоответствующей гётевскому прочтению легенды о Фаусте и утверждал, что эту симфонию правильнее было бы назвать "мефистофельской", односторонне акцентируя тем самым блистательное воплощение Листом романтической иронии, перерастающей в образы острого гротеска, патетический апофеоз сил зла, а также специфичные для Листа образы романтического томления, отмеченные печатью дьявольского искушения в образе ядовито-утонченной красоты. При этом позитивный героический пафос музыки "Фауст-симфонии", а также согретые любовью к исторической родине композитора яркие национальные характеры "Венгерских рапсодий", да и вся кипучая музыкально-просветительская деятельность Листа, его бескорыстная поддержка дела Вагнера совершенно не принимаются во внимание Метнером. Вот почему нельзя не согласиться с мнением Люнгрена о том, что метнеровский портрет Листа имеет своим оригиналом самого Метнера, а не Листа.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)