Гёте в русской культуре XX века 38

АЛЕКСАНДР БЛОК И ГЁТЕ

 

АЛЕКСАНДР БЛОК И ГЁТЕ

Об отношении Александра Блока к личности и творчеству Гёте в российском литературоведении написано сравнительно немного, – при этом преобладают достаточно скупые указания на отдельные сходства и аналогии, не касающиеся вопроса о значении Гёте для творчества Блока в целом. В классическом труде

В.М. Жирмунского "Гёте в русской литературе" о Блоке – ни слова. В 1920– 1930-е годы проводились параллели между розенкрейцерской символикой у Гёте ("Таинства", "БутЬокип") и Блока ("Роза и Крест"). Так, в книге Жирмунского "Поэзия Александра Блока" эпический фрагмент Гёте "Таинства" упоминается в контексте драмы "Роза и Крест". М.П. Алексеев, вслед за В.М. Жирмунским и П.Н. Медведевым разрабатывая "розенкрейцерскую" тему у Блока, указывает, что гётевскую символику Блок мог заимствовать через Тютчева, в частности через его стихотворение "Два голоса", из которого Блок предполагал взять эпиграф к драме "Роза и Крест" и в котором усматривается влияние "8утЬо1шп" Гёте. При этом, по мнению Алексеева, и Блок и Тютчев как поэты по существу трагические полемизируют с гармоническим и оптимистическим миросозерцанием Гёте; у Блока эта полемика более всего ощутима в образе Бертрана.

Современные авторы, занимающиеся историей восприятия Гёте в русской культуре XX века, в основном ограничиваются общими сопоставлениями или указаниями на роль "вечной женственности" в творчестве Блока, связывая этот комплекс образов и представлений преимущественно с влиянием Владимира Соловьева. С точки зрения Р.Ю. Данилевского, образ Гёте "Блок строил, скорее, по Владимиру Соловьеву. ... В&гляд Блока на поэзию по меньшей мере не противоречит взглядам Гёте и может иметь косвенную связь с ними (через Вл. Соловьева, А. Григорьева, В. Жуковского), особенно в том, что касается идеи гармонии между природой и искусством и торжества над обоими вечного божественного начала..."5 Г.В. Якушева характеризует Блока как "поклонника, знатока и пропагандиста" творчества Гёте, ссылаясь при этом на эссе Блока "Крушение гуманизма". В.Б. Микушевич прослеживает некоторые трансформации "вечной женственности", ведущие от "Слова увещательного к морским чертям" Владимира Соловьева к поэтам русского символизма, в том числе и к Александру Блоку (Прекрасная Дама и Катька из "Двенадцати"). Трансформация эта, по Микушевичу, заключается в том, что для Гёте "вечная женственность все еще там и влечет нас туда, ввысь, а для Соловьева она уже здесь, и потому просто влечет нас по какойто фатальной необходимости". В подтексте данной фразы автора – финальная сцена "Фауста".

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)