Гёте в русской культуре XX века 41

АЛЕКСАНДР БЛОК И ГЁТЕ

 

Эпиграф ко второму стихотворению (помимо цитаты из Платона – "О, если бы я был небом, чтобы смотреть на тебя многими очами!") также взят из "Фауста" в переводе Фета: "Мгновенье, остановись! Прекрасно ты!". Тему "прекрасного мгновения" Блок интерпретирует в присущем для него музыкальном ключе: остановившееся, "исполнившееся" мгновение в этом стихотворении разрешается в тишине, безмолвии: "Сомкни уста. Твой голос полн / Страстей без имени и слова. / Нарушишь гимн воздушных волн, Стремящих вверх, к стопам Святого" (I, 424).

Характерно, что впоследствии, просматривая свои ранние творения, Блок убрал прямые цитаты из Гёте.

Главным произведением Гёте для Блока, безусловно, является "Фауст". Ранний Блок воспринимает "Фауста" прежде всего в контексте философии и лирики Вл. Соловьева с ее мистикой "вечной женственности". Для Блока большую роль сыграла платоновскосоловьевская традиция мифопоэтического философствования, в которую можно включить и Гёте. З.Г. Минц указывает на платоновскую метафору "отблеска" мира идей в мире чувственных предметов, встречающуюся у Вл. Соловьева, Вяч. Иванова и Блока. (Добавим – и у Фета, в известном стихотворении "Измучен жизнью, коварством надежды..."). Но "отблеск" – Abglanz – имеет принципиальное значение и для Гёте (см. хотя бы 2-ю часть "Фауста").

В "Наброске статьи о русской поэзии" (декабрь 1901 – январь 1902 г.) Блок рассматривает историю русской лирики XIX в. как цепь поэтических откровений "вечной женственности". В ряд избранников "Женственной тени" Блок включает поэтов с "женской душой" – Ф. Тютчева, А. Фета, Я. Полонского, Вл. Соловьева. Фетовский перевод "Фауста", в котором звучат отголоски "архаизирующих" од XVIII и XIX столетий, был освоен Блоком в годы учения в Петербургском университете, когда молодой поэт под влиянием лекций Ф.Ф. Зелинского по истории греческой литературы активно занимался античной словесностью и античной философией. Можно предположить, что своим восприятием античности ранний Блок обязан не только Зелинскому и переводам Платона в исполнении Вл. Соловьева, но и Фету. В лирике Блока античность представлена прежде всего в натурфилософском плане, так что в целом антикизирующие стихотворения молодого поэта можно уподобить фрагментам некоего дидактического натурфилософского эпоса или "философской поэмы". Таково, в частности, стихотворение "В седую древность я ушел, мудрец...", в котором провозглашается: "Эллада холодна". Другими словами – Эллада умерла, оставив после себя статуарный образ застывшей в собственном совершенстве смерти. (Заметим, что божественное совершенство у Блока часто сопровождается холодом, как и любовное переживание, описываемое через оксюморон, – "зимний пожар" и т.д.)21 По своей тональности это стихотворение напоминает как "Богов Греции" Ф. Шиллера, так и некоторые строфы И. Анненского, навеянные образами "царскосельской" античности. Можно выстроить интересный образный ряд, связывающий воедино идеальную, холодноватую Элладу Блока с различными вариациями на тему гётевской "вечной женственности". Так, Греция у него может отождествляться и с демоническим женственным Сфинксом, и с апокалиптическим образом "жены, облеченной в солнце".

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)