Гёте в русской культуре XX века 43

АЛЕКСАНДР БЛОК И ГЁТЕ

 

На примере "вечной женственности" можно увидеть сходство "полигенетического" отношения к слову у Блока и Гёте. Тезис об одновременном восхождении блоковских цитат к разным источникам убедительно излагался В.М. Жирмунским и З.Г. Минц. Творчество Гёте не менее полигенетично: оно включает в себя заимствования из античной, средневековой, ренессансной, классицистской, сентиментальной, романтической литературы, философии, теологии, различных областей естествознания.

Фауст – вот та "тень", что неотступно сопровождает Блока, перекликаясь с метафорами "вечной женственности". А. Белый в своих воспоминаниях о Блоке сравнивает Блока с Фаустом (..."никакого средневековья, никакого Данте, больше –Фауста"27). Ранние дневниковые записи Блока содержат важные отсылки к "Фаусту" – помимо уже указанных выше. Так, в записи от 26 июня 1902 г. Блок, размышляя о стадиях развития мифологического сознания и его претворении в высшем религиозном синтезе, включает в свои рассуждения некоторые понятия, взятые из "еретического" учения Вл. Соловьева о работе Святого Духа, продолжающейся в живом религиозном – в том числе и мирском – творчестве вплоть до настоящего времени, а также использует образы из финальной сцены второй части "Фауста": Pater profundus для него есть воплощение эстетического отношения к жизни; Pater seraphicus, или "старое" христианство, связан с этикой, a pater exstaticus – христианство "новое" –выражает опыт подлинной веры, обретаемой, можно сказать, каждый раз заново. 1902 год – время сближения Блока с Д.С. Мережковским и З.Н. Гиппиус, и в намеченной выше схеме нового религиозного синтеза угадывается влияние идеи "третьего завета" Мережковского, навеянной, в свою очередь, Вл. Соловьевым.

Примечательно, что свои и без того дерзкие суждения Блок обрамляет помыслами о смерти, самоубийстве как кратчайшем пути к "высшему восторгу". "Человек может кончить себя. Это – высшая возможность (власть) его (suprema potestas)". Правомерность самоубийства аргументируется Блоком через желание обрести "кинетический восторг", т.е. – через метафорику "подъема" и полета, пронизывающую обе части "Фауста", и прежде всего через тот самый экстатический апофеоз, что изображен в финальной сцене гётевской трагедии. В письме к своей будущей жене от

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)