Гёте в русской культуре XX века 45

АЛЕКСАНДР БЛОК И ГЁТЕ

 

В лирических сборниках Блока 1900-х годов "Стихи о Прекрасной Даме", "Нечаянная радость", "Снежная маска" и др. гётевская образность звучит приглушенно и отступает перед творческими импульсами иного характера. Реминисценции из Гёте встречаются в основном в отдельных высказываниях Блока, например, в письме А. Белому от 3 января 1903 г., где упоминается "разлагающий хохот" Arlek.ino-Erlk.6nig (УТП, 52). Демонически-шутовской поворот темы "Лесного царя" Гёте отражает тревоги и страхи символистов, усматривавших знаки приближающегося Апокалипсиса в недрах быта и "литературности", и предвосхищает поэтическое настроение Блока времени работы над драмами "Балаганчик" и "Незнакомка".

Отметим также определенное сходство в репертуаре поэтических образов Гёте и Блока-символиста. Как и Гёте, Блок предпочитает слова, выражающие элементарные природные явления – "огонь", "вода", "свет", "туман", "радуга" и т.д. Но в символистской поэтике эта натурфилософская образность не связана напрямую с физической реальностью, не вытекает из интенсивных наблюдений над природой, как это чаще всего было у Гёте. У символистов подобные слова – сконструированные образы, они многозначны, поскольку "инкрустированы" в плотную ткань культурных аллюзий и указывают на нечто иное, находящееся за пределами первичных, общеизвестных значений. Другими словами, символисты не "уплотняют" слово, не питают его собственными наблюдениями над реальностью, а, скорее, уходят от его первичного элементарного смысла, пытаясь заглянуть за его пределы.

Блок знал о специфике символистской лирической "натурфилософии" и видел ее недостатки. Это явствует, например, из переписки Блока и Белого. 20 марта 1903 г. Блок пишет Белому: «Если цвета – только тени истин, то они даже не составляют символов (как начала воплощений), а только аллегории (?). Если же так, то цветовая схема обращается в схоластическую, хотя бы и сознательно схоластическую... Стоит ли за схемой истинное "бытие", реальность – неизвестно...». На примере "учения о цвете" Белого (в развернутой форме оно будет представлено Белым в книге "Рудольф Штейнер и Гёте в мировоззрении современности")36 Блок подметил расхождение цвета как сконструированной аллегории и цвета в его реально-символическом значении, что указывает на "денатурализацию" и "спиритуализацию" поэтического языка символистов. Однако эта спиритуализация наглядных и очевидных образов проникла и в лирику Блока. Так, у Гёте слово "туман" наряду с другими словами выражает связь между творчеством и природой, в его символике это состояние "пред-оформления", предшествующее началу процесса кристаллизации, отвердения как в природе, так и в поэтическом творчестве. Туман соединяет мир души и мир предметов через общие законы взаимосвязи, сокрытия и раскрытия. Гётевский туман есть прежде всего ступень к раскрытию ясной, "твердой" формы, тогда как у Блока туман, можно сказать, главенствует над формами. Туман – родная стихия для поэта-символиста, наряду с "тенью" и "светом", "покровом", "облаком" и "лучами" он служит одним из средств развоплощения и динамизации реальности. Мир в такой перспективе становится зыбким и прозрачным, состоящим не из вещей, а из субстанции, световых масс и энергии – пара, дымки, облаков, тумана, теней и отражений. Мир, в котором вещи превращены в силуэты, начинает "сквозить", он распахивается вдаль, в нем открываются "просветы" и "прогалины". И символисты, в особенности "младшие" (Блок, Белый, порой Вяч. Иванов), не спешат покинуть этот зыбкий мир – они чувствуют себя гораздо увереннее среди туманов и теней, чем среди отчетливых форм и предметов. Техника "сфумато" была, разумеется, известна и Гёте – но преимущественно как живописцу (его итальянские рисунки, например, вполне импрессионистичны), тогда как в своем поэтическом творчестве он весьма скупо ею пользовался.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)