Гёте в русской культуре XX века 46

АЛЕКСАНДР БЛОК И ГЁТЕ

 

Одна из частых рифм в лирике раннего Блока – "туман – обман". Но это не просто намек на обесценившуюся в глазах символистов реальность, а еще и метафора творческого воображения, преобразующего действительность. Туман связан у Блока со сферой влажного. Область влаги – это область безотчетных упований, смутных надежд и томлений. Здесь как и у Гёте, мир и душа человека находят друг друга во влажном, нуминозном. Мир – внешнее, иное – у Блока также имеет влажную, женственную природу, и встреча с этим иным, предстающим чаще всего в женственном обличье, происходит в "мутной" среде, ночью, в тумане, на рассвете или на закате. "Вечная женственность" у Блока светоносна и огненна (в этой связи вспомним еще раз образ "жены, облеченной в солнце"), но свет этот, как уже говорилось, чаще всего холоден ("зимний экстаз"), а огонь – бледен. Интересно, что явление иного в женственном облике часто описывается ранним Блоком через контраст тумана и огня, через сочетание бело-серого и красного. Таковы, например, стихотворения "Сквозь серый дым от краю и до краю...", "Разлетясь по всему небосклону..." и целый ряд других. В то же время в "Возмездии" Блок говорит уже о "гуманистическом тумане": налицо критическая переоценка образа в контексте размышлений об уходящем в прошлое гуманизме. "Туман" здесь может быть сопоставлен с оригинальным переосмыслением поздним Блоком метафоры радуги (о радуге см. ниже).

Так же, как в своих вариациях на тему "вечной женственности" Блок отходит не только от Гёте, но и от своего духовного учителя Владимира Соловьева, он же самостоятелен и в интерпретациях "мужских" гётевских образов, прежде всего Фауста.

К фаустовским мотивам Блок вновь обращается при работе над поэмой "Возмездие". В 3-й главе "Возмездия" отец Блока, проживавший в Варшаве, изображается в фаустовских красках и в фаустовском интерьере – сумрачному нраву профессора соответствует его пустая, сырая, темная квартира. "Сей Фауст, когда-то радикальный, / "Правел", слабел... и все забыл...". Отец – "Фауст", "демон", у забывший себя и свою юность, увиден здесь через пушкинскую, онегинскую оптику, вне мистики и экзальтации, в реалистической перспективе утраченных иллюзий и буржуазного перерождения романтического энтузиазма. В фаустовском образе отца Блок решает одновременно проблему измены романтическим идеалам и проблему демонического, "фаустовского" индивидуализма, своими артистическими ядами разрушающего "страшный мир". Тема забвения высоких идеалов прошлого звучит и в статье "Девушка розовой калитки и муравьиный царь", и опять она обрамлена "германскими", гётевскими метафорами – вновь мы встречаем "das Ewig-Weibliche" и "прекрасную Елену". Эволюция романтического "пажика", искавшего "вечной женственности", завершается женитьбой на дочери привратника и открытием булочной на Burgerstra?e (V, 88). В этой же статье Блок роняет многозначительную фразу: "Запад – все забыл" (V, 89), – вновь отсылающую нас к "Возмездию" и связывающую тему отца, рода, бекетовской гуманистической культуры, из которой вышел сам поэт, с темой кризиса западного фаустовского человека.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)