Гёте в русской культуре XX века 47

АЛЕКСАНДР БЛОК И ГЁТЕ

 

Отметим, что повторное обращение к образам Гёте идет у зрелого Блока рука об руку с развитием исторического взгляда на вещи. Тема Гёте – тема Фауста связывается с прошлым как в приведенной цитате из "Возмездия", так и в драматургии и прозе. Блок воспринимает историю музыкально, особым ритмом и мелодией у него обладает и отживающее старое, и идущее ему на смену новое. В предисловии к собственному переводу ранней трагедии Ф. Грильпарцера "Праматерь" Блок следующим образом определяет исторический момент написания трагедии: "...когда старое все еще не может умереть и бродит, жалуясь на усталость и тревожа живых – робко, упрямо, порою музыкально..." (IV, 294). Это поэтическое, символически-музыкальное представление об истории в некотором смысле сближает Блока с Гёте, который также умел описывать историю иносказательно – в "Сказке", "Новелле", "Пробуждении Эпименида", "Пандоре", наконец, в "Фаусте". У Блока символика истории более всего ощутима в драматургии ("Король на площади", "Песня судьбы", "Роза и Крест") и поздних поэтических произведениях ("Скифы", "Двенадцать").

И Гёте и Блок относятся к истории иератически, возвышенносерьезно, стремясь угадать некий таинственный смысл в стремительной смене событий. Это – героическая традиция истолкования истории, с которой также можно соединить имя Р. Вагнера и согласно которой понимание происходящего равнозначно его "музыкализации", открытию его ритмической структуры. Здесь зрелый Блок, как представляется, максимально близок немецкой классической трагедии. Это прежде всего Гёте и Шиллер, и недаром именно Гёте и Шиллеру Блок в 1918–1919 гг. посвящает проникновенные строки в дневниковых записях и статье "Крушение гуманизма". Характерно, что не у одного только Блока мысли об окончательной гибели гуманистической культуры звучат в контексте Гёте: практически одновременно с Блоком Вячеслав Иванов, пишет статью “Кручи", посвященную концу гуманистического миросозерцания и в которой большое место уделено творчеству веймарского классика. Насколько близки были ощущения Блока и Вяч. Иванова в первые годы революции, свидетельствует запись Блока в дневнике 1 апреля 1919 г.: «Я получил корректуру статьи Вяч. Иванова о "кризисе гуманизма" и боюсь читать ее». Гуманизм для Блока есть явление музыкальное: истину гуманизма Блок видит прежде всего в музыке. Отсюда – своеобразное истолкование метафоры радуги в "Крушении гуманизма": "Как будто мощный поток, встретившись на пути своем с другим потоком, разлетелся на тысячи мелких ручейков; в брызгах, взлетевших над разбившимся потоком, радугою заиграл отлетающий дух музыки" (IV, 334). Образом потока Блок выражает жизненную мощь культурного явления. Вернее, чувство "потока" – чувство причастности к стихийным глубинам жизни – и порождает культуру, стиль, ритм. Гуманизм, как считает Блок, к концу XIX в. утратил музыкальность; ощущение "потока", ритма и стиля передалось революционным массам, творящим, как виделось поначалу Блоку, новую культуру на новых основаниях музыкальности.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)