Гёте в русской культуре XX века 30

МИХАИЛ КУЗМИН

 

Вот с восточного предела Ожидается луна,

С ивой стройною несмело Шутит близкая волна.

Сквозь теней круговращенье Лунный свет то там, то сям, –

И прохлада через зренье Проникает в сердце к нам.

Изящество формы сочетается здесь с минимальными отступлениями от оригинала: Кузмин добавляет эпитет "золотистая звезда", опускает упоминание о "прядях" ивы (Наагдеглмшде), но музыка оригинала и его образный строй узнаются мгновенно.

Для творческой истории переводов Кузьмина существенное значение имеет лишь недавно ставшая известной его переписка с видным историком культуры А.Г. Габричевским, одним из редакторов юбилейного издания Гёте. Восторженный почитатель поэзии Кузмина, Габричевский, прочитавший книгу стихов Кузмина "Форель разбивает лед", которая оказалась последней прижизненной книгой поэта, сразу же уловил глубокое сходство этих стихов с переводами Кузмина. В июле 1930 г. он обращается с просьбой к Кузмину: «Не нашлось бы у Вас лишнего экземпляра "Форели"? У меня своего нет, а я, как я Вам уже писал, эту книгу страшно полюбил, и м.б. – не знаю, покажется ли Вам странным, – в связи с нашей совместной работой над последним периодом Гёте. Старик как-то помог мне вжиться в Вашу стихию, и я думаю, что я не ошибусь, если скажу, что несомненно есть общее в строении, в окраске, в законах сплетения смысла и образа... этих двух, во многом столь различных миров».

В свою очередь Кузмин в письмах к Габричевскому раскрывает некоторые секреты своей переводческой лаборатории. Он предъявляет самые строгие требования к переводу как к произведению словесного искусства: "Точность речи (отрывистой, периодической, легкой, затрудненной, ясной, темной) – обязательна. Никаких сглаживаний, облегчений, уяснений и т.п... Законы и идиотизмы (имеются в виду идиомы. – Г.Р.) русского языка непреложно сохраняются". Мы уже приводили примеры необыкновенной словесной изобретательности Кузмина, и эти примеры легко умножить.

Поздние переводы Кузмина и Вячеслава Иванова из Гёте являются как бы последними отголосками "серебряного века" в русской поэтической гётеане. Можно лишь сожалеть о том, что современный читатель их не знает, что их невозможно найти (за редчайшими исключениями) в новейших русских изданиях Гёте. Их подробное изучение остается насущной задачей исследователей. От поэтов "серебряного века" эстафета "русского Гёте" как бы естественно переходит к Борису Пастернаку (кстати сказать, связанному в молодости личными отношениями и с Брюсовым, и с Вячеславом Ивановым). Не будет преувеличением сказать, что ни для кого из поэтов послереволюционной России Гёте не обладал такой притягательностью, как для Пастернака.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)