Гёте в русской культуре XX века 51

АЛЕКСАНДР БЛОК И ГЁТЕ

 

В заключение позволим себе несколько выводов о специфике восприятия Блоком наследия Гёте. Рецепция эта выборочна и сознательно неполна – Блок проходит мимо зрелой прозы Гёте (романы о Вильгельме Мейстере, "Избирательное сродство", автобиографические книги, включая "Поэзию и правду"), многих его драматических и лирических произведений (ранняя лирика и драматургия, "Западно-восточный диван" и др.). Но то, что Блок оставляет для себя, неразрывно связано с его интимной личной и творческой биографией. Гётевские образы, не столь частые у Блока, возникают в периоды, когда субъективно-лирическое начало в творчестве русского поэта сталкивается с объективно-историческим, требующим трезвости и известной отстраненности взгляда.

Блок первого тома своей лирики близок Гёте мистической эротикой "вечной женственности", дополняемой метафорикой мужского, фаустовского начала, которое впоследствии, в поэме "Возмездие", обретет демонические черты. Демоническая амбивалентность фигуры Фауста примеряется Блоком к собственной поэтической биографии. "Падший" Блок второго тома

1906 гг. в целом далек от Гёте, с немецким поэтом связаны в основном лишь критические замечания относительно крушения иллюзий романтической юности. Начиная с 1910-х годов Блок видит в Гёте прежде всего свидетеля эпохи и мастера художественной объективации, не "улетевшего" в мистику, но и не отказавшегося в то же время от своей миссии провидца (ср. толкования Блоком образа Гёте и его "Фауста" в 1918–1919 гг.).

Блок A.A. Дневник. С. . Отметим, что с "полетом" связана не только фаустовская, но и карамазовская тема у Блока. В переписке С.М. Соловьева и Блока метафора полета "вверх пятами" возводится к словам Дмитрия Карамазова: "Если уж полечу в бездну, то так-таки прямо, головой вниз и вверх пятами..." Полет "вверх пятами" вошел в обиход московских "соловьевцев" (см. комментарии Н.В. Котрелева и A.B. Лаврова к переписке С. Соловьева и Блока; Литературное наследство. Т. . С. 338). У Блока полет, в отличие от Достоевского, направлен ввысь, это скорее подъем, а не падение в бездну.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)