Гёте в русской культуре XX века 31

БОРИС ПАСТЕРНАК

 

БОРИС ПАСТЕРНАК

В большинстве исследований история "романа" Пастернака с Гёте предстает несколько односторонне: предметом изучения являются только переводы Пастернака. Между тем мы убеждены в том, что пример Гёте имел важнейшее значение для творчества Пастернака [в целом].

Тяга Пастернака к Гёте началась еще в юности: в 1913 г., вместе с отцом, Л.О. Пастернаком, он впервые посетил Веймар. Повторно он побывал в Веймаре почти через десять лет, в 1922 году. Об этой короткой, но памятной встрече с Веймаром он восторженно писал брату, А.Л. Пастернаку: "В эти полтора дня я прожил больше, чем за целый месяц своего переезда и впервые за долгий срок, вобрав воздуха безотносительно прекрасного, абсолютно действительного, вспомнил об искусстве, о книгах, о молодости, о существовании мысли на земле и так далее". В стихах Пастернака первых послереволюционных лет постоянно встречаются образы гётевских героев: Вертера, Фауста, Мефистофеля, Маргариты. При этом они возникают в субъективном, чисто пастернаковском преломлении, что резко отличает их, например, от поэтических этюдов Брюсова на темы Гёте. В лирическом цикле “Разрыв" многозначительное упоминание о Вертере как бы сразу вводит нас в трагическую атмосферу эпохи.

Я не держу. Иди, благотвори.

Ступай к другим. Уже написан Вертер,

А в наши дни и воздух пахнет смертью.

Открыть окно что жилы отворить.

И тем не менее, первое обращение к переводам Гёте окончилось явной неудачей. Речь идет о раннем переводе поэмы “Тайны". Известен негативный отзыв Блока об этом переводе, который усмотрел здесь “комнатность, неразвязанность переводчика; что-то кропотливое, домашнее, мало талантливое". Причина была в том, что поэма Гёте была написана гармонически прозрачным языком, соответствовавшим размеру (классическим октавам). Язык же молодого Пастернака еще был отмечен печатью явной футуристической пестроты, столкновения разных, трудно совместимых пластов речи. Молодой Пастернак еще не владел в полной мере даром поэтического перевоплощения.

Последующая почти четвертьвековая пауза в занятиях Гёте сейчас кажется замедленной, но основательной подготовкой к труду последних лет жизни: к переводу “Фауста". Переводы “масленичных пьес" столь ценимого Гёте поэта и драматурга XVI века Ганса Сакса (“Фюнзингенский конокрад", “Эйленшпигель со слепцами", "Корзина разносчика") вводили Пастернака в гущу народного бытия эпохи Реформации (запечатленную и в первой части "Фауста"). Они обогащали лексику русского поэтического перевода необычайной яркостью и щедростью народной речи. В переводах "Реквиемов" Рильке осваивался жанр философского монолога.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)