Гёте в русской культуре XX века 61

"ФАУСТ И ГОРОД" ЛУНАЧАРСКОГО В КОНТЕКСТЕ "ВЕХОВСКОЙ" ПРОБЛЕМАТИКИ

 

Книга объединила семерых авторов – Н. Бердяева, С. Булгакова, М. Гершензона, Б. Кистяковского, П. Струве, С. Франка, А. Изгоева. Каждый из них пережил духовную эволюцию, которую можно обозначить булгаковским определением "от марксизма к идеализму", и внес посильную лепту в интеллектуальный самосуд, спровоцированный общественно-политическим кризисом 1907 гг.

Авторы сборника вовсе не отрицают душевные порывы и общественную деятельность интеллигентов, которые, по словам Булгакова, чувствуют себя "призванными быть провидением и спасителями" и "во имя веры в программу" приносят "жертвы жизнью, здоровьем, свободой, счастьем". Однако, думая о "благе народа", об «удовлетворении нужд "большинства"», пишет Франк, русский интеллигент "не только просто отрицает или не приемлет иных ценностей – он даже прямо боится и ненавидит их... Деятельность, руководимая любовью к науке или искусству, жизнь, озаряемая религиозным светом в собственном смысле, т.е. общением с Богом, – все это отвлекает от служения народу, ослабляет или уничтожает моралистический энтузиазм и означает с точки зрения интеллигентской веры опасную погоню за призраками".

"Вехи" считают, что русский интеллигент, некритически восприняв западные ценности, исказил душу и свои представления об истине. "Могла ли... кучка искалеченных душ остаться близкой народу?" – задается вопросом Гершензон и отвечает: "Сказать, что народ нас не понимает и ненавидит, значит не все сказать... он, главное, не видит в нас людей: мы для него человекоподобные чудовища, люди без Бога в душе". Но русская интеллигенция не догадывается об этом: бог для нее "суть народушко", и жизнь она приносит на алтарь служения своему божеству. Из основ подобной веры, как заметил Булгаков, «с необходимостью вытекает и противоположное – высокомерное отношение к народу как к объекту спасительного воздействия, как к несовершеннолетнему, нуждающемуся в няньке для воспитания "сознательности", непросвещенному в интеллигентском смысле слова».

Бездуховность и поверхность идеалов, нигилизм и безрелигиозный максимализм, которые, по мнению “Вех", отличают русскую интеллигенцию, приводят к забвению вопросов моральноэтического плана и к их замене проблемой материально-экономического обустройства. Главными оказываются, по определению Бердяева, "интересы распределения и уравнения". И, претворяя в жизнь подобную бескрылую и убогую распределительно-уравнительную программу, интеллигент, к прискорбию, еще и весьма неразборчив в средствах, действуя по принципу "все позволено". Ход демагогических интеллигентских размышлений на эту тему воспроизводится Булгаковым так: "Я осуществляю свою идею и ради нее освобождаю себя от уз обычной морали, я разрешаю себе право не только на имущество, но и на жизнь и смерть других, если это нужно для моей идеи".

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)