Гёте в русской культуре XX века 63

"ФАУСТ И ГОРОД" ЛУНАЧАРСКОГО В КОНТЕКСТЕ "ВЕХОВСКОЙ" ПРОБЛЕМАТИКИ

 

"Глубокое и отрицательное"33 – так Луначарский охарактеризовал впечатление, полученное им от лекции С. Булгакова об Иване Карамазове. Так же "глубоко" и "отрицательно" он воспринимал в целом "веховскую" идеологию. Даже в 1924 г., говоря об эволюции немецких романтиков в "Истории западноевропейской литературы в ее важнейших моментах", он находит возможным проводить параллели между ними и "веховцами", которые, по его словам, "докатились в полном смысле слова до церкви: Булгаков сделался священником, и Бердяев заявляет, что регулятором жизни должна стать православная церковь".

Несколько лет спустя, обратившись к разбору идеологических аспектов горьковского "Клима Самгина", Луначарский пишет о «мрачно-комических перелетах из "марксистов" в монархисты, в христианствующие кликуши или даже прямо в попы джентльменов вроде Струве, Бердяева и Булгакова». Луначарский обрушивается на "предательскую хилость" русской демократии начала нынешнего века: «Стоит только припомнить истерические всхлипывания, проклятия по адресу народных масс и восторженные призывы к околоточному надзирателю, из которых составлен был знаменитый сборник "Вехи", насчитывающий среди своих авторов немало виднейших демократов».

Этот ответ на "Вехи" соответствовал общепринятому в СССР мнению, впервые высказанному в декабре 1909 г. В. Ильиным (В. Ульяновым-Лениным) в статье «О "Вехах"», где, в частности, прозвучало определение сборника как энциклопедии либерального ренегатства. Луначарский был хорошо знаком с этой статьей, которую Горький в декабре 1909 г. переслал ему с Капри в Париж.

Однако еще за полгода до ленинской атаки на "Вехи" Луначарский написал черновой текст своего "Фауста и Города", в котором предпринял попытку защитить и отстоять идеи, от которых отказались "веховцы", – великих революционных традиций, обязательств интеллигенции перед народом, общественной значимости науки и искусства.

По ряду причин драма не была опубликована в 1909 г., поэтому ее "веховский" контекст оказался не воспринятым общественностью. Издания этой пьесы , , 1923 гг. были предприняты в стране, для которой проблематика "Вех" была однозначно "контрреволюционной", а идея "Фауста и Города" понималась как просоветская и просоциалистическая. Это, видимо, подвигло Луначарского сделать такую приписку к изданию 1923 г.: "Некоторым людям, знакомым с моим произведением, кажется, что оно живо отражает опыт нынешней революции. На всякий случай считаю нужным установить, что после декабря 1916 г. не произведено ни малейшего изменения". Исходя из этого мы и считаем, что драма Луначарского есть ответ на "веховскую" трактовку роли интеллигенции в революции, на "веховскую" концепцию личности и истории, вождя и масс, человека и власти.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)