Гёте в русской культуре XX века 67

"ФАУСТ И ГОРОД" ЛУНАЧАРСКОГО В КОНТЕКСТЕ "ВЕХОВСКОЙ" ПРОБЛЕМАТИКИ

 

Задача "растворения" Фауста в коллективе была неимоверно сложной, для облегчения ее решения драматург рассмотрел две стороны в конфликте "отца" и "детей": его Фауст противостоит не только городу, но и собственным чадам – Фаустулу и Фаустине. Тот и другие порождены им, тот и другие, говоря словами одного из героев пьесы, "выросли и хотят быть свободными".

Луначарский, однако, не упрощает ситуацию: горожане по временам, действительно, выступают "блудными сынами" (особенно когда подпадают под власть четы анархистов, старика Бунта и старухи Зависти, или под влияние метящего в цезари мастера Вильяма Скотта); Фаустина, действительно, предает отца, тайно убегая ночью с возлюбленным, а "свобода", о которой грезит Фаустул, оборачивается аморализмом и вседозволенностью. Поэтому Фауст, казалось бы, имеет полное право упорствовать в своем желании по-прежнему направлять жизнь в герцогстве и своей семье. Но логика развития сюжета пьесы свидетельствует об обратном: 1) народ Тротцбурга умнее своих духовных вождей и умеет отделить плевела от зерен; 2) Фаустина, доверившаяся велению своего сердца и выбравшая не графа Штерна, как того хотел ее отец, а мастера свободных каменщиков Габриэля-ван-Бонда, права, потому что строит свою жизнь в соответствии со своими представлениями о счастье; 3) Фаустул, не изменяющийся на протяжении всего действия, – это "обнаженная тайна отца", используя выражение Ницше, и Фауст должен принимать его таким, каким он рожден и воспитан.

Фауст же не только "не знает своего народа", как заявляет ему об этом Габриэль, и не подозревает об истинных чувствах дочери и сына, но и оказывается плохим герцогом и отцом. Думая о далеком и светлом будущем для своих*подданных, он высокомерен и заносчив по отношению к ним и не замечает беззаконий и безобразий, которые творят люди из его ближайшего окружения – те, кого следовало бы назвать соратниками, – в настоящем. Высокопоставленные чиновники герцогства (альгвазил – начальник полиции, барон Мефисто и судья Ян ван-дер-Гоог) и духовный пастырь, епископ Вильфрид, – коррумпированные мздоимцы, по которым плачет революционная гильотина. Но Фауст слеп, как слеп и в своей нежной, но – увы! – поверхностной любви к детям, которых воспринимает юными созданиями, не способными на принятие самостоятельных решений и не имеющими собственной программы жизни и счастья. Поэтому Фауст прочит в мужья дочери Артура Штерна, человека с графским титулом и хорошим состоянием, – и ему нет нужды, что тот потерял рассудок "под тенью высокого колпака доктора Египтуса" на почве алхимии, эзотерики и оккультизма. Поэтому Фауст всерьез расценивает сына как наследника престола – во всяком случае, до поры до времени сквозь пальцы смотрит на непомерные амбиции и небезобидные забавы своего отпрыска.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)