Гёте в русской культуре XX века 331

Рецепция "Фауста" Гёте в прозе

 

Такой опыт, действительно, мог бы принадлежать Моцарту. Слух здесь в некотором роде равен зрению – слух "обнимает" музыкальное произведение, как взгляд обнимает произведение живописи или скульптуры. Однако приведенный фрагмент моцартовского письма кажется написанным кем-то из близких друзей Гёте. Это же абсолютно гётевский опыт – такая мысль, такое переживание вполне представимы и для самого поэта. Обращение к Морицу здесь вполне уместно: этот "малый классик" гётевской эпохи видел, ощущал и мыслил по-гётевски – широко, свободно, "пластически". А.В. Михайлов демонстрирует нам, что великие мастера искусства классической эпохи, в какой бы области они ни работали, обладают особым "творчески-практическим" мышлением, разделяя убеждение в зримости идеи, телесной реальности первообраза. Эта "пластичность" взгляда, в Германии конца XVIII в. разделяемая также В. Гумбольдтом и частично Гердером, восходит, безусловно, к Винкельману.

Открывая "Гётевские чтения" 1997 года, мы вновь встречаемся с размышлениями А.В. Михайлова над спецификой немецкой литературы и искусства XVIII и раннего XIX века. (А.В. Михайлов. Из истории эстетики 'эн^ргейи': Бодмер и Брейтингер. Фюссли.

На этот раз публикация, к сожалению, посмертная.) Бодмер, Брейтингер, Фюссли – швейцарцы. Их творчество довольно далеко отстоит от гётевской классики. И главное отличие заключается в пресловутом "имманентизме". Идеальное, как показывает Михайлов, видится швейцарцам в целом как внутреннее, как некий волшебный "внутренний свет". Но веймарская классика, на наш взгляд, есть отрицание этой внутренней истины через выведение ее "наружу", через художественную объективацию идеального образа. "Открытая тайна" кроется в гармонии соотношений, которая, однако, может быть увидена, как пишет Михайлов в своей статье 1991 года о природе, непосредственно. Вспомним яркий свет в душе ослепленного, объятого тьмой Фауста – нет ли в этом "внутреннем свете" примеси злого, дьявольского начала?

В статье A.B. Кириллиной «К истории понятий "классика" и "классицизм" в музыке» обстоятельно обсуждается культурологическая оппозиция "классического" и "классицистского" и констатируется факт значительного расширения в новое время терминов "классика" и "классицизм". Автор явно отдает предпочтение слову "классика" («классика – это некое "первичное" искусство, созидающее себя как высокое, образцовое и общезначимое и обладающее достаточной степенью сил и свободы, чтобы казаться независимым от предшествующих и сопутствующих явлений»), но признает, что как классика, так и классицизм с усложнением художественной эволюции становятся весьма нечеткими понятиями, вбирающими в себя несхожие, часто разнородные эстетические явления.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)