Гёте в русской культуре XX века 108

ЭПИЗОД ПЕРВЫЙ: МАРБУРГ, УЛИЦА ПАСТЕРНАКА, 15

 

Скажем больше. Нового не было не только в отношении к Высоцкой. Сам сюжет уже был вчерне разыгран Пастернаком в его отношениях с двоюродной сестрой, мучительных и тягостных, порой невыносимых. Комментируя пылкий роман лета 1910 г. между нею и Пастернаком в Меррекюле, Ольга Фрейденберг пишет о нем как о "большой страсти сближения и встречи двух, связанных кровью и духом, людей", оговариваясь однкко, что для нее это была "страсть воображения, но не сердца", между нею и Борисом была неприступная "черта", влюбиться в него она не могла бы никогда, его порывы вызывали резкое, инстинктивное сопротивление. Даже от его писем и признаний ей "становилось душно".

В 1916 г. Пастернак вспоминает в письме к отцу о "цельности и властной простоте" своего чувства, которое "было безотчетно скоропостижно и лаконично, как здоровье и болезнь, как рождение и смерть".

Отважимся, однако, утверждать, что на объяснение с Высоцкой наложил свой отпечаток литературно-исторический фон. Весь средневековый облик Марбурга, "невстроенность", "неприкрепленность" русского студента, воспринимающего самое свое пребывание здесь как литературную реминисценцию, отсутствие "быта", Москвы, родственников, повседневных поступков и т.п. – все это, вместе с обновленной влюбленностью, вызванной очарованием присутствия, и с "пастернаковской природой", которая "сказывалась в девичьей чистоте" Бориса, породило "вертеровский" сюжет.

Ответ был предрешен, но сюжет требовал эстетической завершенности. И это произошло: "Она поднялась со стула, пятясь назад перед явностью моего волнения, которое как бы наступало на нее. Вдруг у стены она вспомнила, что есть на свете способ прекратить все это разом, и – отказала мне".

Как должен чувствовать себя отвергнутый? Он был в отчаянии? Или? Он действует почти сомнамбулически, поминутно "выпадая" из времени. Когда поезд, на минуту замешкавшийся у перрона, готов уже увезти сестер прочь, Борис спохватывается (простившись с младшей, "со старшей... еще не начинал" – 34), вскакивает в вагон и едет с ними в Берлин, как был, без пальто, вещей и документов. "Сказочный праздник, едва не прервавшийся, продолжался...". Праздник ли? У Бориса судорожно подергивается лицо, к глазам подступают слезы, под моросящим дождем он день напролет будет бродить по Берлину, а потом проведет ночь в "номерах последнего разбора", уронив голову на стол, перечеркнутый тенью оконной рамы, и содрогаясь от рыданий.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)