Гёте в русской культуре XX века 111

ЭПИЗОД ТРЕТИЙ: “А В НАШИ ДНИ И ВОЗДУХ ПАХНЕТ СМЕРТЬЮ"

 

В повести "Трава забвения" тот же Валентин Катаев выстраивает композицию и стилистику в виде аналога "Охранной грамоте". Но именно потому, что его трактовка трагических событий – иная.

Пафос версии Пастернака – компенсирующая функция поэтического призвания, литература как прибежище и как "спасение" – в личном и общественном плане. Такой компенсации – согласно Пастернаку – не произошло в случае с Маяковским. Причина в том, что Маяковский "изменил" призванию и в результате остался один на один с "обстоятельствами" (личными и общественными) . В позиции Пастернака есть нечто почти самодовольное, во всяком случае, "дидактическое": имярек предпочел сомнительную газетно-эстрадную славу, связал себя с властью – и поплатился жизнью и репутацией поэта.

Спор о том, достаточно ли было интимных, личных причин для самоубийства Маяковского (как это настойчиво подчеркивалось в официальном бюллетене), либо к ним должны были прибавиться причины "общественные", – здесь коренной. Он снова отсылает к гётевскому "Вертеру" и, главным образом, к тем спорам, которые он в свое время вызвал. Напомним в связи с этим два суждения. Первое принадлежит г-же де Сталь и высказано в ее книге "О литературе...": "Природа, мучая человека, оставляет ему проблеск надежды; чтобы разум человека затмился окончательно и у него появилась настоятельная потребность умереть, в рану должно вонзиться ядовитое жало общества". Замечаниа/Наполеона во время разговора с Гёте в Эрфурте осенью 1808 года относительно (как полагают) неуместности и избыточности двойной мотивировки самоубийства Вертера (личная трагедия и конфликт с властью и "обществом") было высказано в виде вопроса: "Почему вы это сделали? Это неестественно". Это мнение симптоматичным образом совпадает с позицией властей в связи с гибелью Маяковского.

Точка зрения г-жи де Сталь представляется не только более великодушной, но и более диалектичной. То же самое следует сказать и о позиции В. Катаева. Известно его стремление в поздних "текстах" высказать нелицеприятную правду, порой не останавливаясь перед злословием. Например, в сомнениях относительно гениальной спонтанности поэзии Пастернака (мемуарная повесть "Алмазный мой венец"): здесь, впрочем, Катаев как бы напоминает оговорку Маяковского, назвавшего "Марбург" "почти гениальным". Есть этот мотив и в "Траве забвения". Он слышится в охлаждающем примечании к описанию облика ("облитое сверкающими слезами... лицо") и поведения ("как будто он хотел разорвать себе грудь") Пастернака на похоронах Маяковского: "...а может быть, мне только так показалось".

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)