Гёте в русской культуре XX века 124

ПЕРЕКЛИЧКА В ВЕКАХ: ГЁТЕ И ПЛАТОНОВ

 

ПЕРЕКЛИЧКА В ВЕКАХ: ГЁТЕ И ПЛАТОНОВ

Казалось бы, нет ничего более несхожего, чем эти два произведения, отдаленные друг от друта в пространстве и во времени: "Фауст" Гёте и "Котлован" Платонова. Все в них разное. В одном случае мы имеем дело с величественной драматической поэмой, обнимающей разные этапы человеческой истории, мысли и культуры. В "Фаусте" к тому же объединены разные стилевые потоки, его жанровая природа в своем роде единственна и ни с чем не сравнима. А "Котлован” Платонова – небольшая по объему повесть, локально и темпорально связанная с конкретными условиями жизни советского общества в конце 20-х годов XX столетия. По словам современного исследователя, "это произведение – непосредственный национально-образный отклик на момент страшной ломки и форсированного переустройства в стране, потребовавшей от народа беспредельного напряжения и многочисленных жертв".

Сказано справедливо. И все же эти создания при всей их бросающейся в глаза несхожести и даже несопоставимости, в чем-то родственны друг другу и наводят на весьма схожие размышления. В науке это обстоятельство не осталось незамеченным. Немецкая исследовательница Лола Дебюзер в своих публикациях сравнивает пятое действие второй части "Фауста" с "Котлованом" и "Джан". По ее словам, эти два произведения находятся "в интересном контрапункте” с трагедией Гёте, поскольку во всех случаях "речь идет о беспощадном разрушении патриархального быта и физическом истреблении беспомощных поселян".

Это правда, но не вся. "Фаустовскую проблематику" у Платонова можно увидеть отнюдь не только в сходстве тех сюжетных ситуаций, где повествуется о "физическом истреблении беспомощных поселян", но – и это, пожалуй, главное – в философской мысли, лежащей в основе этих произведений, отдаленных друг от друга целым столетием.

Андрей Платонов был не только тонким и проникновенным летописцем своего времени – времени "страшной ломки и форсированного переустройства в стране", но и оригинальным мыслителем, намного опередившим социальную мысль своей эпохи. Едва ли не первым он воспроизвел удручающую реальность коммунистической утопии. В пору расцвета утопических надежд он заставил задуматься над смыслом и содержанием преобразовательной деятельности, обещающей наступление всеобщего счастья. Именно здесь его мысль оказалась близка мысли Гёте в последней части "Фауста". В трагедии Гёте, как и в "Котловане" Платонова, изображаются человеческие искания, дерзания и надежды, которым воздается должное, но оба произведения содержат в себе также и горькое осознание неоправданности дерзаний и неосуществимости надежд.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)