Гёте в русской культуре XX века 125

ПЕРЕКЛИЧКА В ВЕКАХ: ГЁТЕ И ПЛАТОНОВ

 

Эпохи, когда создавались эти произведения, схожи между собой в одном: тогда на поверхности сознания общества с неистовой силой выплеснулись упования на возможность лучшей организации жизни. Мыслители обеих эпох утешали себя по-разному: одни – идеей разумного общественного устройства на основе всеобщего просвещения, другие видели выход в революционном переделе собственности. Платонов оказался свидетелем и современником этого последнего взрыва утопической энергии. Он был посвоему захвачен этой энергией, но оказался в числе первых, кто усомнился в ее полезности для жизни.

Нам, последним участникам и свидетелям этого грандиозного утопического действа, сейчас ясно, чем кончились попытки "целыми эшелонами население в социализм отправлять", но в свое время утопические идеи в глазах многих обладали бесспорной привлекательностью, и нужно было особое художническое прозрение, чтобы угадать их истинное содержание. Платонов оказался таким прозорливцем, как, впрочем, за столетие до него и Гёте.

И Фаустом у Гёте, и героями Платонова движет чувство глубочайшей неудовлетворенности в общем распорядке жизни. Они лишены какого-либо своекорыстия, их неудовлетворенность основана исключительно на поисках смысла самого мироздания. Поэтому не так уж важно, что один из авторов помещает своего героя в условные сферы глобального бытия, а другой ограничивает искания своих героев рамками советской действительности 20-х годов с ее хотя отчасти и гротескными, но все-таки узнаваемыми реалиями.

Прямых "цитат" из "Фауста" у Платонова нет. Трагедия Гёте была ему, конечно, знакома. Слабое указание на это можно усмотреть в песне нищего странника в одномуиз отрывков, не вошедших в окончательный текст "Котлована”. Странник здесь тихим голосом напевает всего лишь одну строку из неизвестной песни: "липа векова-ая...”. В пятом акте второй части "Фауста” у Гёте тоже выступает Странник. Акт открывается его песней, где упоминаются темные липы, окружающие мирное жилище Филемона и Бавкиды.

В начале века русская мысль достаточно часто обращалась к трагедии Гёте, особенно к ее финалу. Интерес к "Фаусту” мог возникнуть у Платонова, в частности, в связи с увлечением философией "общего дела" Н.Ф. Федорова. Последний в своих заметках неоднократно обращался к фигуре гётевского героя.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)