Гёте в русской культуре XX века 100

ФАУСТОВСКАЯ КОЛЛИЗИЯ В РОМАНЕ ЕВГЕНИЯ ЗАМЯТИНА "МЫ"

 

И все же концепция мира в романе "Мы” не пессимистична. Технократическому городу-государству, материализованному воплощению ницшеанского представления о "градозиждущем Аполлоне", несущем расчисленность и энтропийную заданность, противостоит в романе низший мир за Стеной – природный, хаотичный и дикий, являющийся носителем энергийного, или дионисийского, начала и населенный "естественными" людьми.

Уже С.М. Соловьев заметил, что дионисийствующие персонажи есть и в "Фаусте". В третьем акте второй части "Фауста” "полную Аполлоном драму Гёте заканчивает праздником Диониса, рождением трагедии. Где кончил Гёте, там начнет Ницше”, – не без основания заявил критик-символист. "Понять Гёте – значит понять современное антихристианское движение. Все оно – от Гёте и к Гёте... От него идут Ницше, Мережковский, Вяч. Иванов, Рудольф Штейнер”, – утверждал Соловьев. Поэтому не удивительно, что в замятинской антиутопии естественнонаучная и социально-культурная концепции, восходящие к идеям Майера, Оствальда и Шпенглера, соединены с широко распространенной в русской литературе серебряного века ницшеанской эстетической теорией двух общебытийных начал – аполлонического и дионисийского.

В романе "Мы” мир за стеной напоминает подземный мир в представлениях участников дионисийских мистерий в Древней Греции, а огромная окружающая Д-503 толпа похожа на участников дионисийской оргии. Замятин прекрасно воссоздал пиршественно-праздничную атмосферу, характерную для дионисийского культа. В 27-й записи из романа "Мы” энергийно-дионисийский экстаз передается с помощью лейтмотивных метафорически-символических образов огня и опьяняющей влаги. Здесь и сравнение деревьев со свечками, и метафорическое уподобление состояния внутреннего подъема, пережитого строителем "Интеграла”, огню, а также относящаяся к крылатому юноше, в честь которого революционная организация носит имя "Мефй”, метафора "сердце – ослепительный, малиново-тлеющий уголь” (, 105), Налицо явная отсылка к образу гётевского Мефистофеля, которого Фауст характеризует как "помесь грязи и огня”.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)