Гёте в русской культуре XX века 129

ПЕРЕКЛИЧКА В ВЕКАХ: ГЁТЕ И ПЛАТОНОВ

 

И у Гёте, и у Платонова созидаемый новый мир выступает как мир без морали. Стремление осчастливить людей с помощью волевого акта реализующего идею, обнаруживает не только свою несостоятельность, но и свою античеловечность.

Фаусту знакомы страдания неутоленной мысли, но нравственные страдания, упреки совести ему не знакомы. Он бросает Гретхен в тюрьме накануне казни; на известие о гибели Филемона и Бавкиды лишь замечает: "Ошиблись, меру перешли". Точно также герои "Котлована", озабоченные строительством общего дома, менее всего думают об отдельном человеке. И страдательно задумчивый Вощев, и честный Чиклин, и жаждущей справедливости Жачев ничтоже сумняшеся убивают себе подобных.

Любовь к будущему, как в любой утопии, носит абстрактный и вневременной характер: "отделаемся, тогда назначим жизнь и отдохнем". В фундамент проблематичного будущего счастья закладывается человек. Захоронение Насти в грунте котлована глубоко символично.

В своих сомнениях относительно целесообразности грандиозных проектов насильственного счастья, а заодно и фаустовских устремлений Платонов был не одинок. В отличие от советской эпохи, возвеличивающей деяния Фауста, русская мысль начала XX века была склонна видеть в них лишь "жалкий самообман". "Мысль Фауста далека от блага", – писал Николай Федоров.

В качестве итога заключительных исканий героя, наконец переживающего свой "высший миг" часто цитируется финальный монолог Фауста. Порой даже не замечается, какой глубокой трагической иронией он пронизан. Слепой Фауст слышит шум грандиозной стройки, ему представляется осуществление его мечты: увидеть "в блеске силы дивной свободный край и вольный мой народ". Он произносит эти слова в тот момент, когда под руководством Мефистофеля лемуры роют ему могилу. Приказ Фауста:

И доноси мне каждый день с работы,

Как продвигается рытье траншей

сопровождается иронической репликой Мефистофеля:

На этот раз, насколько разумею,

Тебе могилу роют – не траншею.

Гёте не случайно назвал свое произведение трагедией. Все поиски, стремления, неутомимая работа пытливой мысли – все свелось к созданию могилы. То же и у Платонова: жертвы и труд огромной людской массы увенчались лишь созданием безрассудно и безмерно расширившейся ямы – котлована.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)