Гёте в русской культуре XX века 133

ГЁТЕ И МАНДЕЛЬШТАМ: ЗАМЕТКИ К ТЕМЕ

 

Переводя в начале 1920-х гг. немецкого писателя и политического деятеля социал-демократической направленности Макса Бартеля (1893– 1975), Мандельштам усматривал в его литературных предках не только Фердинанда Фрейлиграта, Георга Гервега и “немногих других литературных одиночек-революционеров", но и Гёте, которого называл родоначальником германского символизма со всей его вековой мудростью (II, 421).

В статье “Конец романа" Мандельштам неожиданно сблизил романы Гёте и Р. Роллана. “Страдания молодого Вертера" упоминаются им среди тех великих европейских романов, – наряду с “Манон Леско", "Анной Карениной", “Давидом Копперфилдом", “Красным и черным", "Шагреневой кожей" и “Мадам Бовари", – которые “...были столько же художественными событиями, сколько и событиями в общественной жизни" (II, 272). А “Вильгельма Мейстера" Гёте, наряду с “Жаном Кристофом" Р. Роллана, Мандельштам относит к лучшим образцам классического романа: “Последним примером центробежного биографического европейского романа можно считать “Жана Кристофа" Ромена Роллана, эту лебединую песнь европейской биографии, величавой плавностью и благородством синтетических приемов приводящую на память “Вильгельма Мейстера" Гёте" (II, 274).

Свою мысль Мандельштам раскрывает в другой статье (“Девятнадцатый век"): “Синтетический роман Ромена Роллана резко порвал с традицией французского аналитического романа и примыкает к синтетическому роману восемнадцатого века, главным образом к “Вильгельму Мейстеру" Гёте, с которым его связывает основной художественный прием.

Существует особый вид синтетической слепоты к индивидуальным явлениям. Гёте и Ромен Роллан живописуют психологические ландшафты, ландшафты характеров и душевных состояний, но они не могут или не хотят дать диалога, им претит подойти вплотную к индивидуальности, а тем более им чужда эстетическая пытка психологического анализа, с ее внутренней формой японско-флоберовской аналитической танки. В жилах каждого столетия течет чужая, не его кровь, и чем сильнее, исторически интенсивнее век, тем тяжелее вес этой чужой крови" (II, 270).

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)