Гёте в русской культуре XX века 141

РОМАНЫ-СТРАНСТВИЯ И.В. ГЁТЕ И А. БИТОВА

 

О своем особом отношении к Германии Битов пишет в мемуаре "Восьмой немец" (Фельдафинг–Петербург), как раз во время работы над романом "Оглашенные". Оказывается, обе его бабушки – Александра Ивановна Кедрова (урожденная Эбель) и Мария Рудольфовна Битова (урожденная Буш) – немки: "Бушей в Германии еще больше, чем Эбелей". Описывая свои встречи с немцами и тесно сплетая личную биографию с историей, автор приходит к заключению: "Говорят, у русских с немцами наблюдается некое мистическое тяготение, даже родство и противостояние одновременно. Не знаю, не думаю. А вот общего у них полно. Ибо узы истории не слабее родственных".

Гёте для Битова – очевидный символ Германии. Не случайно его именем открывается список "мировых гениев" из этой страны, представляющих все сферы культуры: Гёте, Дюрер, Бах, Кант". Исследователи указывают на явные и скрытые реминисценции из гётевского "Фауста" в творчестве Битова. Свен Спикер отмечает дьявольскую природу фотокарточки в рассказе "Вид неба Трои" из романа Битова "Преподаватель симметрии", связывая ее с интерпретацией мифа о Елене Прекрасной у Гёте. Эллен Чэнсиз предполагает, что фамилия одного из героев романа "Пушкинский дом" – Митишатьев может рассматриваться как литературный резонанс Мефистофеля, по ее же свидетельству Рональд Мейер видит возможное происхождение фамилии Митишатьев от Шатова из "Бесов" Достоевского.

В романе "Оглашенные" очевидно присутствие реминисценций из "Фауста": как непосредственных, так и опосредованных литературной традицией от А.С. Пушкина ("Сцена из Фауста") до Венедикта Ерофеева ("Вальпургиева ночь, или Шаги Командора", 1985). В третьей части "Оглашенных" ("Ожидание обезьян"), по словам Т.Г. Шеметовой, "Повествование построено в соответствии с хорошо известным сюжетным архетипом. Это рассказ о Фаусте (Я) и Мефистофеле (Он), Моцарте и Сальери, гении и злодее, герое-творце и высмеивающем его пошляке".

Уже в "Фаусте" Гёте сюжет о гении (творце) и злодее (искусителе) усложняется диалогами ученого и художника, учителя и ученика. Показательно, что позднее в эпоху романтизма в романе Альфреда де Виньи "Стелло" беседа Черного Доктора (аналог дьявола-искусителя) и Поэта (творца) интерпретируются как диалог мысли с чувством. У Битова сердце и мозг, Фауст и Мефистофель, Д.Д. и П.П. меняются "ролями", как белый и рыжий клоуны, фарисей (сердце) становится мытарем (душа), а мытарь – фарисеем. Разговор души с телом, тела с Богом, идущий из глубины веков, пародируется в "разговор пустой бутылки с травкой".

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)