Гёте в русской культуре XX века 102

ФАУСТОВСКАЯ КОЛЛИЗИЯ В РОМАНЕ ЕВГЕНИЯ ЗАМЯТИНА "МЫ"

 

Во время восстания Д-, размышляющий над глобальными философскими проблемами, опровергает основополагающие для идеологии Единого Государства представления о конечности Вселенной: "...А там, где кончается ваша конечная Вселенная? Что там – дальше?". Этот вопрос свидетельствует о том, что наиболее мыслящие из жителей замятинского кошмарного мира сделали философские выводы о бесконечности пространства, о нескончаемости исторического развития.

В эти периоды своего внутреннего пути Д-503 ближе всего к гётевскому Фаусту. Именно к такому Д-503 применима следующая оценка Замятина. "Настоящий человек всегда Фауст".

Но, не удержавшись на этой высоте, строитель "Интеграла" отрекается от своих "еретических" идеалов и утрачивает энергийное, или дионисийское, начало. На новом этапе эволюции Д-503 в его образе проступают черты "русского Фауста" XX в., отмеченные Г.В. Якушевой – некий "гамлетизм", двойственность, рефлексия. Тем самым Замятин следует шпенглеровской концепции фаустовского человека.

Шпенглер считал образ гётевского Фауста универсальным метатипом западноевропейской литературы, олицетворявшим всю ее историю: "В поэзии Запада фаустовский человек выступает сначала как Парцифаль и Тристан, далее, преображенный в духе эпохи, как Гамлет, как Дон-Кихот, как Дон-Жуан, в последнем сообразном времени преображении как Фауст и Вертер и наконец как герой современного городского романа, но при этом всегда в атмосфере и обусловленности определенного столетия".

Замятин принял такую трактовку образа Фауста, подтверждением чему служат и выявленный выше этап эволюции Д-503 и следующее место из статьи "О'Генри": американский писатель, гибнущий на "Титанике" "цивилизации 19-го века", «умрет мужественно, как "фаустовский" человек Шпенглера».

Если Д-503 в конце концов выбирает "счастье", то удел других героев романа – свобода, со всеми ее драматическими и трагическими последствиями. Таковы участники "Мефи", и прежде всего 1.

Ее синтетичный образ ассоциируется с Дионисом в исключающих друг друга интерпретациях Ф. Ницше и В.И. Иванова. Первый из них связывал этого языческого бога с Антихристом, а по мнению второго, дионисийская религия предшествовала христианству. У замятинской героини есть черты "одичалого демона" в античном смысле (Ницше) и Мефистофеля.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)