Гёте в русской культуре XX века 15

КУЛЬТУРА И КОНТРКУЛЬТУРА: "ДВА" ГЁТЕ?

 

Если же рассмотреть этот сюжет с точки зрения одного из центральных тезисов Гёте – о "двух душах" в груди Фауста, о взаимосвязи Фауста и Мефистофеля, о "двойственности в едином" самого поэта (стихотворение "Gingo biloba"), – то возникает мысль о некоей тенденции к самоуничтожению этого андрогинного существа – всеми возможными узами связанных брата и сестры, мужского и женского начал, Фауста и Фаустины, пары, которая в своем взаимодействии высекает не искру движения, как это происходило у гётевского Фауста и его дьявольского спутника, а вспышку иррационально-подсознательного, хаотичного и темного в душах героев, которая губит каждого из них: одну – физически, второго – морально.

Так Гёте оказывается удобной моделью не только для созидания культуры, но и для ее разрушения (о чем также свидетельствуют геростратовы упражнения убежденных и убедительных – в силу действительного, на наш взгляд, отсутствия какой-либо художественной одаренности, – адептов постмодернистской контркультуры типа эпатажного поэта Д.А. Пригова, мнимозначительными строками утверждающего бессмысленность "истончающейся" мудрости гётевского образца58).

Так Гёте обнаруживает свою возросшую актуальность в русской духовной жизни XX века, для которой он, наряду с некоторыми другими великими, оказался больше, чем поэтом или даже мыслителем и ученым, но – знаковой фигурой, символической точкой отсчета в поисках должного пути на трудных перекрестках российской истории.

Фрагмент из речи Фауста, отвергающего какую-либо власть Мефистофеля над ним: "А чем могут соблазнить демоны человека? ... Разве желания человека ограничены тем, что можно удовлетворить с помощью таких средств? Разве не жаждет человек познать все тайны всей вселенной, до самого конца... Истинный маг всегда смотрит на демонов как на силы низшие, которыми можно пользоваться, но подчиняться которым было бы неумно. Не забудьте, что человек сотворен по образу и подобию самого творца... Как Господь Вседержитель сына своего единородного принес в жертву за сотворенный им мир, так мы порою приносим в жертву нашу бессмертную душу и тем уподобляемся создателю. И вспомним слова евангельские: кто хочет душу свою сберечь, потеряет ее, а кто потеряет, тот сбережет”. Очевидна близость этих мыслей Фауста одному из фундаментальных принципов гётевского мировоззрения: возрождения через смерть (так, в широко цитируемом русским серебряным веком стихотворении "Блаженное томление” говорится: "Скрыть от всех! Поднимут травлю! / Только мудрым тайну вверьте: /Все живое я прославлю, / Что стремится в пламень смерти!... / И покуда не поймешь: / Смерть для жизни новой, /Хмурым гостем ты живешь / На земле суровой" – пер. H.H. Вильмонта.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)