Гёте в русской культуре XX века 19

КУЛЬТУРА И КОНТРКУЛЬТУРА: "ДВА" ГЁТЕ?

 

Показательны в этом плане рассказы М. Горького "О черте", "Еще очерте", "Иещеочерте", "О Сером", в которых истинным носителем зла выступает не дьявол, а духовный мещанин – олицетворение соблазна своекорыстного и трусливого покоя. Примерно в таком же ключе прочитывается и стихотворение Саши Черного "Эпохе нашей нужен...", где говорится о том, что на "темные затылки" соотечественников не в состоянии подействовать ни "веселый немец Мефистофель", ни "бес-moderne", а разве что "черт-геркулес с железной палкой", по поводу которого, однако, "дьявол-скепсис, как гадалка, / Смеясь, пророчит: "Пустяки! / Быть может, выдержала б палка, / Да черта разорвут в клочки" (Саша Черный. Эпохе черной нашей нужен... // Гёте в русской поэзии. С. 52). Прямой перекличкой с Максимом Горьким и Сашей Черным прочитывается стихотворение Александра Галича – "Еще раз о черте" (1960-е годы), где явившийся герою, от лица которого ведется саркастически-ироническое повествование, нечистый предлагает узнать "сладость греха" по-современному ("И ты можешь лгать, и можешь грешить, / И друзей предавать гуртом! / А то, что придется за это платить, / Так ведь это ж, пойми, потом!": Галич А. Еще раз о черте // Гёте в русской поэзии... С. 96), скрепляя это старое-новое дьявольское пари во имя эгоистического, бессовестного ("В наш атомный век, в наш каменный век / На совесть цена – пятак!") комфорта не кровью, а чернилами – тем, что, по мысли Галича, и заменяет кровь современным дегероизированным Фаустам – искателям не осмысленного, но удобного и сытого существования.

Развитию фаустовской темы в аспекте достижения искомого союза знания и нравственности, утверждения необходимости для каждого ученого, отказавшись от претензий на свою исключительность, соблюдать общепринятые этические законы и тем сохранить свою душу, тот самый "кусочек воздуха", которого столь упорно домогается "черт-циник", "черт-практик" Мефистофель, посвящена литературно-публицистическая книга И. Золотусского "Фауст и физики" (М., 1968), автор которой, однако, трактует ее в самом расширительном плане, как литературу о современных людях науки по преимуществу, включая в ареал рассмотрения и "Скутаревского" Л. Леонова, и "Иду на грозу" Д. Гранина, но не касаясь при этом более важных и соответствующих парадигме развития фаустовской проблематики в отечественной литературе произведений.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)