Гёте в русской культуре XX века 27

МИХАИЛ КУЗМИН

 

Впоследствии, уже после революции, Вяч. Иванов осуществил перевод знаменитой юношеской оды Гёте "Прометей", напечатанной в советском юбилейном собрании сочинений Гёте в 1932 году (когда Иванов уже давно жил в эмиграции). Мир греческой мифологии, тема титанического бунта против богов были близки Иванову. Энергия поэтической речи, мужественная "лермонтовская" интонация (нередко свойственная и оригинальной поэзии Иванова) звучит в этом переводе (особенно в патетических местах оды) в полную силу.

Мне тебя чтить? За что?

Боль улегчил ли когда Ты страдальца болящего?

Слезы отер ли когда Безутешно скорбящего?

В мужа меня отковали Мощных два ковача –

Время и Рок изначальный,

Мои – и твои – владыки.

По своим поэтическим достоинствам этот перевод явно превосходит прежний перевод Бальмонта и должен по праву занять место в ряду лучших русских переводов Гёте. Особого изучения заслуживает вопрос о воздействии Гёте на философскую поэзию Иванова.

МИХАИЛ КУЗМИН

Среди всех русских поэтов серебряного века, переводивших Гёте, совершенно исключительное место занимает Михаил Кузмин, хотя в силу своей причудливой и во многом трагической творческой биографии он обратился к переводам любимого поэта лишь на закате своей жизни. То редкостное владение словом, "власть над стилем" (В. Брюсов), которое отмечали у Кузмина едва ли не все писавшие о нем (Блок, Брюсов, Анненский, В. Жирмунский) обнаружилось в этих переводах в полной мере.

Исследования последних лет (H.A. Богомолов, Дж. Мальмстад) отводят Кузмину достойное место в ряду поэтов "серебряного века". Если попытаться назвать самые притягательные для Кузмина имена, это, несомненно, будут Пушкин, Моцарт и Гёте. Между тем обширная тема "Кузмин и Гёте" еще крайне мало изучена. Но некоторые очень существенные особенности поэзии Кузмина, явно родственные творческому миру Гёте, можно выделить уже сейчас. Это прежде всего яркая жизнерадостность, неустанная любовь к земному бытию, любование даже малыми его подробностями ("дух мелочей, прелестных и воздушных"). Это интенсивное переживание каждого мига нашего существования как редкостной благодати. Наконец, это обдуманная пластичность изображения и непринужденная мелодичность поэтической речи. Имя Гёте возникает и в самих стихах Кузмина. Шутливо и любовно, быстрыми штрихами он набрасывает портрет старого поэта, гуляющего по Веймару ("Гёте" 1916):

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)