Гёте в русской культуре XX века 4

ГЁТЕ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ: ОПОРА, ОРИЕНТИР И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

 

Идя в русле второй концепции, М.П. Арцыбашев с его настойчивым утверждением "умственного убожества" людей, "охваченных политической борьбой", ибо они "... допускают всякое насилие над чувством, волею и жизнею человека, за которого они борются", не принимает гётевского апофеоза "Фауста", как и оправдания тому факту, что даже "неисчислимые выгоды" революции для грядущих поколений "ни на йоту не уменьшат ужаса страданий и смерти тех, кто падет в этой борьбе" (10– 11).

Поскольку тот же Арцыбашев полагал, что именно страдание является стимулом развития жизни, очевиден пессимистический вывод о неизбежно печальном содержании человеческого бытия как такового – вследствие чего бренный житель Земли, бесконечно вознесённый Гёте ("Фауст", "Прометей", "Божественное", "Старому Хроносу" и т.п.), у Арцыбашева достоин лишь жалости и сочувственной, терпеливо-снисходительной любви к "маленькому, живому, страдающему человеку... со всеми его слабостями и пороками" (131 – 132).

В этом контексте трагифарс Арцыбашева "Дьявол", написанный в качестве осовремененного продолжения гётевской трагедии, был полемически направлен против созданной в эмиграции драмы А.В. Луначарского "Фауст и город", "народопоклонной", оптимистически предсказывающей раскаянное растворение выдающегося одиночки, совершившего насильственный (хотя и необходимый, и полезный) акт деяния, в массах, и тем достигающей искомого высшего мгновения – преображения в "божественную" силу коллектива, то есть – реального, согласно богостроительной концепции, бессмертия.

Арцыбашев не случайно в собственном драматургическом рассказе о воплощенных мечтах гётевского героя выводит в качестве главной фигуры Мефистофеля. Заключивший пари с "Духом свободы" о том, что Фауст сам запросит смерти, когда увидит, к чему привела борьба за "свободу, равенство и братство", арцыбашевский дьявол, развивая мысль "Великого инквизитора" из романа "Братья Карамазовы" Ф.М. Достоевского, доказывает, что битва за социальные права явилась лишь процессом обнаружения худших человеческих качеств – лицемерия, корысти, тщеславия, жестокости и лжи, а стремление к свободе, став дестабилизирующим фактором, способствовало вакханализации общества, "дьяволизирующего" даже Маргариту. В итоге Фауст Арцыбашева принимает яд, уходя со сцены жизни не с сознанием выполненного долга (как ставший анахроничным, но не утративший благородства Фауст зари буржуазной эпохи из драмы А.В. Луначарского), а с чувством глубочайшего разочарования, с ощущением бессмысленности своей жизни и вредоносности своего действия.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)