Гёте в русской культуре XX века 174

РОМАНСЫ Н.К. МЕТНЕРА НА СТИХИ ГЁТЕ

 

Известно, что устойчивый интерес Н. Метнера к творчеству Гёте, не ограничивавшийся вокальной лирикой, поддерживался и развивался усилиями старшего брата композитора Эмилия Карловича, философа, литератора и музыкального критика, близко общавшегося с А. Блоком, А. Белым, Вяч. Ивановым, а в период эмиграции – с К.Г. Юнгом, И.А. Ильиным и Р. Штайнером (полемике с последним по вопросам гётеведения посвящена незавершенная книга Э. Метнера “Размышления о Гёте" с характерным подзаголовком “Разбор взглядов Р. Штайнера в связи с вопросами критицизма, символизма и оккультизма"). В московский же период жизни и деятельности Э. Метнер был активным участником “Общества Гёте", руководил отделом “Гётеана" в журнале “Труды и дни", в котором сотрудничали русские символисты. Влияние старшего брата на музыкальное воспитание и художественные наклонности Николая Карловича (сам Эмилий Карлович мечтал о карьере дирижера и был дружески близок с А. Никишем) подтверждает А. Белый, состоявший в особенно тесных творческих и дружеских отношениях с Эмилием Карловичем. И хотя такой выдающийся авторитет, как В.М. Жирмунский, считал известные мемуары А. Белого “художественно субъективными и не всегда достоверными", нам все-таки хотелось бы привести интересные свидетельства А. Белого – очевидца того, как Эмилий Карлович приобщал младшего брата к пониманию и почитанию гётевского творчества, “работая над ним, как педагог-художник". Вполне возможно, что А. Белый преувеличивал действительную глубину влияния старшего брата на гётеанство Николая Метнера, когда говорил, что "О Гёте судил он (Николай Карлович. – В.К.) словами брата". Но в этих свидетельствах постоянно присутствует принципиально важный в связи с песнями Метнера лейтмотив взаимосвязанного интереса братьев Ментеров и их московского символистского окружения к творчеству Гёте и Рихарда Вагнера.

Общеизвестен существующий в литературе о Н. Метнере взгляд на него как на "русского Брамса". Т.Н. Левая в обобщающем исследовании “Русская музыка начала XX века в художественном контексте эпохи" также утверждает, что “главным объектом внимания Метнера был, как известно, немецкий музыкальный романтизм, притом и в позднем, брамсовском его варианте, и в раннем, шубертовско-шумановском". Разумеется, в метнеровском творчестве можно найти многочисленные примеры брамсианской "меланхолии недостижимого", ретроспективной образности, а в наиболее общем плане – черты романтического психологизма в специфичном для Брамса соединении со стремлением преодолевать последовательную индивидуализацию высказывания, свойственную романтизму (что, в частности, доказывают работы Е.М. Царевой), найти в этом опору на емкие и обобщенные формы классического искусства. Однако в свете всеобщей увлеченности Вагнером, распространенной в среде русской творческой интеллигенции рубежа веков, в том числе и в семье Метнеров, "брамсианство" Николая Метнера все-таки носило вторичный, "производный" характер. Это особенно отчетливо проявляется в вокальной лирике Метнера: поэтическое слово играет в ней активную формообразующую роль, при этом воплощаясь как ритмизованная проза, а не в "регулярных" симметричных (периодических) структурах классицистского образца. Второй "вагнерианской” чертой песенного мышления Метнера является интенсивная симфоническая разработка материала в партии фортепиано, часто перехватывающего инициативу и привлекающего к "плетению контрапунктов" своей "партитуры" партию голоса. И несмотря на то что Метнер не унифицирует жанровых обозначений своей вокальной лирики (ор. 6 имеет заголовок "Девять песен И.В. Гёте", соч. 18 – "Шесть стихотворений Гёте", а ор. , в который входит упоминавшаяся песня "На озере", вообще назван "Три романса"), ясно, что решение проблемы "слово и музыка" у Метнера определяет название "Стихотворения", введенное Вагнером и систематически используемое Вольфом (случаи использования этого жанрового обозначения Брамсом единичны и требуют специального комментария). Правда, диапазон решений этой проблемы Метнером весьма широк. Достаточно упомянуть, что он был одним из основоположников весьма специфичной жанровой разновидности русского романса – вокализа, вообще "преодолевающего" поэтическое слово, что разные приемы сочетания слова и музыки подчас соседствуют в одном романсе (как это имеет место в знаменитой метнеровской "Бессоннице").

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)