Гёте в русской культуре XX века 191

ИЗБРАННОЕ

 

В 1963 г. Детгиз вновь издает "Избранное” Гёте, здесь перепечатывается значительная часть гравюр к стихотворениям и "Вертеру" из сборника 1950 г., но состав как произведений, так и иллюстраций значительно меняется. Несколько композиций для этой книги выполнил Николай Иванович Калита (р. 1926) – достойнейший продолжатель традиций репродукционной гравюры. «Калита нарезал заставки... к драме "Эгмонт”, заставку к "Природе" и портрет Гёте. Все гравюры... отличают прекрасное чувство материала, богатство и разнообразие штриха, мастерское использование черных пятен... Чувствуется, пожалуй, что привычка и стремление к документализму ограничивает композиционную свободу образного видения художника», – считает искусствовед В.Д. Королюк. Портрет Гёте на фронтисписе является артистичным переложением на язык графики известного живописного оригинала И. Штиллера. Заставка к " Эгмонту", стилизующая жанровую сцену пира солдат и крестьян, более выразительна, чем нейтральный пейзаж, предваряющий эссе "Природа”.

Участвовал в оформлении "Избранного" 1963 г. и Андрей Дмитриевич Гончаров. Помимо уже широко известных к тому времени иллюстраций к "Фаусту", он дал свою интерпретацию "Ифигении в Тавриде", где действие развивается на фоне условных, геометризованных горных пейзажей. Судя по емкости и внятности графического почерка, можно предположить, что именно резцу Гончарова принадлежат также лаконичная заставка и экспрессивная страничная композиция к "Театральному призванию Вильгельма Мейстера". Однако фамилии оформителей почему-то вообще не указаны в выходных данных. "К сожалению, типографское воспроизведение гравюр в этом издании позволяет лишь с трудом догадываться об изяществе оригинальных оттисков с авторских досок", – пишет В.Д. Королюк. Увы, эти слова можно отнести ко многим книгам, которые будут фигурировать в нашем обзоре.

Сборник "Стихотворения. Страдания юного Вертера. Эгмонт, Фауст" (М.: Молодая гвардия, 1973) весьма своеобразно оформил художник Анатолий Иванович Белюкин (р. 1924). Чисто плоскостная, осознанно лубочная манера его гравюр на пластике в значительной степени идет от средневековой эстетики, в ней слышны отзвуки готики и экспрессионизма. Грубоватая штриховка не столько выявляет изображаемую форму, сколько обозначает фактуру материала. Подобная стилистика (в те годы она была широко распространена в прибалтийской графике), конечно, очень выразительна сама по себе, но органичность ее использования в оформлении произведений Гёте вызывает некоторые сомнения. Возможно, художник хотел подчеркнуть фольклорную первооснову творчества поэта, но в таком случае прием выглядит слишком схематично, он оправдывает себя лишь в некоторых композициях ("народные" сцены в "Эгмонте" и "Фаусте", авантитул к "Стихотворениям", заставки к "Эгмонту" с архитектурными мотивами). Создавая некую подчеркнуто условную пластическую среду, Белюкин почти полностью игнорирует реалии материальной культуры той или иной эпохи. Так, персонажи "Вертера" и "Фауста" одеты почти одинаково, Маргарита на некоторых гравюрах напоминает не средневековую европейскую девушку, а восточную красавицу. Стремясь включить все изображаемые объекты в жесткую орнаментальную канву, соединить фигуративное и абстрактное, Белюкин чаще всего не справляется с этой задачей, композиции теряют внятность и равновесие.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)