Гёте в русской культуре XX века 193

ЛИРИКА

 

Первым русским графиком, взявшимся за самостоятельную пластическую интерпретацию гётевских стихотворений был патриарх московской ксилографической школы Владимир Андреевич Фаворский. Оформленная им "Избранная лирика" (М.; Д.: Academia, 1933) уже давно стала классикой книжнооформительского искусства. Мастер подходил к своей работе не только как художник, но и как философ, заново переосмысливший все процессы, связанные с созданием и восприятием книги. Фаворскому удалось создать целостный образ мира гётевской лирики, отличающийся глубиной философского постижения поэзии, максимально выразительно используя возможности внешних элементов оформления, не прибегая к повествовательному иллюстрированию. Гётевские идеи и образы занимали художника на протяжении всей его долгой творческой жизни, он обращался к ним не только в оформительской, но и в теоретической, педагогической деятельности. «Круг литературных интересов Фаворского был очень широк, но Гёте принадлежало особое место, – вспоминает ученик гравера В. Эльконин. – Здесь было, очевидно, чувство духовного родства. Это относится и к художественному творчеству Гёте, особенно к “Фаусту", и к взглядам Гёте на искусство. Он часто приводил в разговорах гётевскую классификацию художника..., его рассуждения о стиле. Почему-то ему не попадалась книга Эккермана "Разговоры с Гёте". Я дал ему ее читать. Возвращая книгу, он сказал: "Мне это так близко, как будто я сам это говорю"». Любопытно, что когда Фаворский беседовал со своими воспитанниками о современном искусстве, ассоциации с гётевскими образами постоянно вызывало у него творчество П. Пикассо.

Простейшие действия, о значении которых мы не задумываемся, совершая их механически, представлялись Фаворскому неким мистическим откровением: «Трудно передать то особое чувство, которое испытываешь, держа книгу в руках в художественном переплете, удовлетворяющем и зрение, и осязание, и, раскрывая его, входить уже внутрь книги... Вдруг вещь, которую мы продолжаем держать в руках и ценить по качествам вещи, открывает нам внутри себя новые качества, характерные для пространства, населенного своими вещами, вещами книжного мира. Это некое художественное "чудо", переживаемое нами, вызывает в нас уважение к нашему бытовому пространству, в котором мы находимся вместе с книгой...».

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)