Гёте в русской культуре XX века 195

ЛИРИКА

 

В оформлении фронтисписа, по мысли Фаворского, "должна быть сделана попытка в пространственном изображении передать единовременно главный момент литературного произведения, разворачивающегося во времени..., это скорее не рассказ и действие, а состояние. Это может быть изображение героя, это может быть портрет автора". В данном случае достигнуты обе цели – Гёте, изображенный Фаворским – это и автор, и главный герой книги. "Портрет молодого Гёте" вошел в число шедевров отечественной графики, он покоряет глубиной психологического анализа, блестящим техническим исполнением. Очень точную характеристику ему дал А.М. Эфрос: «Это – сложный состав жеманства и силы, условностей и огня, этикета и порыва – настоящая графическая формула "бури и натиска", где парик, камзол, розан и церемонная поза сковывают стремительность и заостренность облика, почти грубоватую плечистость и плотность стана». Повторяя во фронтисписе лейтмотивы переплета и форзаца, Фаворский разрывает рамку портрета изображением солнца и вкладывает в руку поэта розу. Оформление "Избранной лирики" Гёте может служить прекрасной иллюстрацией к теории Фаворского о смысле и назначении каждого элемента книжного ансамбля.

Еще один замечательный памятник книжного искусства, подготовленный издательством "Academia" к юбилею поэта – "Римские элегии" в переводе С.В. Шервинского, оформленные Игнатием Игнатьевичем Нивинским. Этот художник известен прежде всего как создатель тонких и изысканных офортов, и оформитель знаменитых вахтанговских спектаклей "Эрик XIV", "Принцесса Турандот", соратник Фаворского по графическому факультету ВХУТЕМАСа. Иллюстрации к "Римским элегиям" дают основание считать его значительным и самобытным мастером книги. Тема Италии не была новой для Нивинского, еще в 1912 г. он начал работу над получившей широкое признание серией офортов "Итальянская сюита". Художник очень точно уловил не только совершенно особый характер природы и архитектуры Италии, но и стилистику гётевской поэзии и, исходя из этого, оригинально построил оформление издания. Форзац – это своеобразная декорация, в которой будет разворачиваться действие элегий, аллегорическое и красочное (в композиции преобладают розовый, голубой и зеленый цвета) изображение того мира, в который должен погрузиться читатель. Нивинский создает целый пейзаж в духе Гюбера Робера, где бюст Гёте помещен в обстановку запущенного итальянского дворика: замшелые арки и полуразрушенные своды обвиты плющем, в бесконечную перспективу уходит огромная каменная стена, в центре возвышается изваяние женского торса, окруженное атрибутами искусства. Большой формат издания (62 х ЕШ1/^) созвучен размеренному, торжественному стилю произведения, а характер иллюстраций прекрасно передает скрытую за этим величием внутреннюю легкость, создает атмосферу беглых, но ярких и взволнованных воспоминаний. На голубой материи переплета на верхней крышке изображена гроздь винограда на фоне Колизея, на нижней – роза на фоне арки. В небольшом офорте на фронтисписе несколькими штрихами намечен антикизированный профиль Гёте, обращенный к Колизею; у подножия здания – поросшие кустарником руины колонн; в небе витает нимфа. А.М. Эфрос сравнивал этот портрет с уже упоминавшимся силуэтным титулом К. Сомова и отдал предпочтение работе Нивинского: "Способный мастер бьет блестящего виртуоза, бьет, так сказать, моральной опрятностью своего искусства. Дает возможность спокойно предстать нам, читателям 1932 г., рядом с Гёте в должном и вполне выносимом соотношении с его гением". Вероятно, искусствовед имел в виду, что Нивинский не стал навязывать Гёте арсенал собственных излюбленных графических приемов.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)