Гёте в русской культуре XX века 196

ЛИРИКА

 

Иллюстрации в тексте, в отличие от внешнего оформления книги, почти лишены эпического звучания, в них нет ничего громоздкого и помпезного, здесь виртуозно используется прием беглого рисунка на полях, лаконичный росчерк пера (как и в форзаце) иногда размывается акварелью, размыкая контуры предметов, делая их более воздушными, почти эфемерными. Вытянутые пропорции страниц с большими полями вызывают ассоциации с листами рукописи. Почти каждую элегию сопровождают миниатюры, выдержанные в изящной импровизационной стилистике. И здесь мы видим витающего над палаццо и храмами амура, встречаем хрестоматийные символы Рима – Капитолийскую волчицу, Колизей, Капитолий, собор Святого Петра. Порой схематично, но узнаваемо изображаются античные боги и герои, которых поэт призывает в свидетели своей страсти. Но самые распространенные мотивы иллюстраций – изображения главных героев элегий, автора и его возлюбленной. Точно и лаконично отбираются и трактуются бытовые детали, упомянутые в стихах: очаг, разведенный поэтом в ожидании любимой; часы, приближающие минуту свидания; смятые одежды на стуле; ложе любви, которое лирический герой Гёте не променял бы на славу Александра и Цезаря. "Нивинский на редкость бережно относится к авторскому тексту, в своих иллюстрациях он дает почти изобразительный подстрочник, но при этом свободно и легко выражает все нюансы философской и поэтической мысли поэта", – справедливо отмечает современный исследователь. Оформление гётевского сборника стало последней работой высокоодаренного, но не до конца реализовавшего себя мастера. Как пишет искусствовед В.Н. Докучаева, эта книга – «лебединая песня художника, его исповедь и завещание... "Римские элегии” проникнуты чувством гармонического согласия с миром, которое дают художнику полнота мироощущения, близость к искусству, глубокое знание жизни и мудрое ее приятие».

Работы Нивинского и (в гораздо большей степени) Фаворского оказали заметное влияние на художников, оформлявших гётевскую лирику в последующие десятилетия, а в известном смысле – и на всю отечественную традицию графической интерпретации поэтических сборников. Однако далеко не всегда это воздействие приводило к новым удачным решениям; подчас творческое переосмысление наследия прославленных мастеров подменялось бездумным тиражированием отдельных мотивов и приемов, что, в свою очередь, девальвировало открытия мэтров, уводило поверхностных подражателей бесконечно далеко от первоисточника. Как писал искусствовед Ю.Я. Герчук в статье "Графика и поэзия", "нет ничего более противоположного, чем уравновешенная, строго обдуманная, стройная, пластически ясная графика Фаворского и современная символическая иллюстрация, с ее смысловой и пространственной запутанностью, развязной экспрессией и многословием". В названной статье очень точно и остроумно описаны самые распространенные недостатки оформления поэтических сборников: беспощадная эксплуатация псевдозначительных, стертых до дыр символов, которые «облепляют почти каждую стихотворную книжку всеми своими общими местами, расхожей бутафорией стандартных изобразительных "поэтизмов"», наигранная взволнованность графических интонаций; схоластичность композиционных решений, искусственно оживляемая энергичной косой штриховкой... К сожалению, под это описание вполне подходят и некоторые иллюстрации к поэзии Гёте. Рассмотрим (на этот раз в хронологическом порядке) самые показательные, на наш взгляд, примеры как удачного, так и не слишком, графического прочтения его лирики.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)