Гёте в русской культуре XX века 157

ГЁТЕ И БРОДСКИЙ: “РИМСКИЕ ЭЛЕГИИ”

 

Я был в Риме. Был залит светом. Так, как только может мечтать обломок!

На сетчатке моей – золотой пятак.

Хватит на всю длину потёмок.

Пятаки кладут на глаза покойникам, и они же у Бродского – плата за вход туда, откуда нет выхода.

Крупнейший знаток творчества И. Бродского Лев Лосев справедливо утверждал: «Интертекстуальные отношения Бродского с Гёте, открывшим Италию не только для немецкой, но и для русской литературы нового времени, вполне сознательны. В 1981 году Бродский написал "Римские элегии", тематическое эхо одноименного цикла Гёте. Но литературные отголоски в творчестве Бродского всегда материализованы в реалиях собственного опыта...»11 Это верно, но верно и другое. Если воспользоваться образом зеркала, столь свойственного его поэзии, то можно, вероятно, заметить, что Бродский всегда смотрелся в зеркала, но сквозь очертания прошлого различал сегодняшние письмена. Словом, как написала А.А. Ахматова в "Посвящении" к "Поэме без героя":

...а так как мне бумаги не хватило, я на твоем пишу черновике.

И вот чужое слово проступает и, как тогда снежинка на руке, доверчиво и без упрека тает.

Давно замечено, что всякий поэтический текст не что иное, как палимпсест. В этом едва ли не главный признак современной поэзии, и уж, несомненно, культивировавшийся И. Бродским.

Трагичность его "Римских элегий" становится еще более очевидной при прочтении их сразу же после одноименного гётевского цикла. Объяснение следует искать, видимо, в различии эпох, судеб и темпераментов. Но есть и причины трагического мироощущения лауреата Нобелевской премии глубинного человеческого свойства, и вряд ли удастся обнаружить все, что вызывало тревогу и страх. Это тайное тайных, стоит ли предавать огласке сокровенные мотивы мировой скорби, периодически овладевавшей душой поэта. Об этом могут догадываться только очень близкие поэту люди. Больше резона в размышлениях историко-литературного плана. Не главной, но, несомненно, важной причиной трагизма элегий Бродского явилась эволюция жанра. В античную эпоху элегия была жизнеутверждающей, радостной. Гёте следовал этой традиции. В романтическую эпоху в элегию проникло меланхолическое печальное раздумье. Элегия стала медитативной. В пушкинских элегиях закрепилось трагическое содержание и бунтарство. Элегия выражает желание и страсть, которым не суждено осуществиться. Элегия – это заведомо невыполнимое желание повернуть время вспять. Иначе говоря, изменить законы мироздания. Такова, например, "Элегия" любимого Бродским Е.А. Баратынского: "Нет, не бывать тому, что было прежде!". Элегия в русской поэзии диктовалась тщетным стремлением победить время. Невозможность перестроить мироздание становилась причиной вселенской скорби. Думается, что опыт русских "элегических затей" (Ахматова) сказался и в "Римских элегиях" И. Бродского.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)