Гёте в русской культуре XX века 168

“ГОРНЫЕ ВЕРШИНЫ" ГЁТЕ-ЛЕРМОНТОВА В РУССКОЙ МУЗЫКЕ XX ВЕКА

 

Над высью горной Тишь.

В листве уж черной Не ощутишь Ни дуновенья.

В чаще затих полет.

О, подожди!.. Мгновенье –

Тишь и тебя... возьмет.

Аллитерационная инструментовка шипящими (ч, ж, ш, щ), никакой напевности, жесткость, подчеркнутая мужскими рифами с закрытым слогом (тишь, ощутишь, полет, возьмет; у Гёте в этих строках – открытые слоги), интонационная нервность (восклицательные знаки, многоточия, тире) – все это вместе с макабрическим завершением (Мгновенье – Тишь и тебя... возьмет) создает очень яркий, но мрачный и даже жуткий образ.

Ближе всех – по техническим параметрам (метрике, форме) и чисто лексическому соответствию – подошел к Гёте Брюсов:

На всех вершинах –

Покой.

В листве, в долинах

Ни одной

Не вздрогнет черты...

Птицы дремлют в молчании бора.

Погоди только: скоро

Уснешь и ты!

При высочайшем верификационном мастерстве перевод Брюсова не идет ни в какое сравнение с тонкой акварельной прозрачностью живописной зарисовки Лермонтова. Выиграв в точности, Брюсов потерял в "глубине", В его тексте нет той "аллюзионной фактуры", которая в тексте Лермонтова создает контекстную ретроспективу. И Брюсов – тонкий поэт и большой мастер – это, конечно, чувствовал, потому и назвал перевод Лермонтова "недосягаемо прекрасным", признав свое поражение в этом "международном турнире на арене мировой литературы", как Брюсов называл непрекращающиеся попытки "передать создание поэта с одного языка на другой". Пользуясь его же словами (сказанными в адрес перевода Г. Чулкова "Песни" Метерлинка), Брюсов "поступил как иные портретисты, точно сохраняющие черты лица, но не умеющие схватить его выражение". Брюсов "точно сохранил черты лица" гётевского "Wandrers Nachtlied"; Лермонтов "черты лица" только наметил, зато "схватил выражение" и передал "душу" стихотворения Гёте.

Не случайно именно лермонтовский перевод лег в основу почти всех интерпретаций миниатюры Гёте в русской музыке.

Как ни странно, одним из лучших музыкальных "переводов” "Горных вершин" Гёте –Лермонтова до сих пор остается их первое прочтение – романс Варламова, написанный через два года после появления лермонтовской версии – в 1842 году. С ним могут поспорить разве что "Горные вершины" Сильвестрова, но и его произведение – это своеобразное "воспоминание о Варламове". При удивительной простоте и безыскусности песни Варламова каждый ее штрих оказался столь точным, что если на основе всех музыкальных прочтений "Горных вершин" составить их инвариантный образ, – получим перечень приемов Варламова. Что будет в этом инварианте?

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)