Гёте в русской культуре XX века 169

“ГОРНЫЕ ВЕРШИНЫ" ГЁТЕ-ЛЕРМОНТОВА В РУССКОЙ МУЗЫКЕ XX ВЕКА

 

Мажор. Никаких трагических миноров (кратковременные отклонения – как наложение светотеней), никаких мрачных аллюзий. Преобладают мажоры "солнечные", бодрые: до мажорВ. А. Фаворский. Портрет молодого Гёте. Фронтиспис к “Избранной лирике". А.И. Белюкин. Шмуцтитул к "Эгмонту".

Никакой прямолинейной пейзажности – со звукоподражанием, звукописью. Но тонкие намеки на пейзажность – есть. Это может быть широкий интонационный жест, как бы очерчивающий далекий горизонт или горную высь. Таково начало романса Варламова: октава, взятая форшлагом, – у фортепьяно или шаг на септиму с последующим заполнением – в вокальной партии на словах "горные вершины". Эта "варламовская септима" вкраплена в вокальную партию романса Свиридова (17-й такт) как своего рода скрытая цитата. Свои варианты этой интонационной идеи – в романсах А. Рубинштейна и Мосолова (фортепьянная партия). А у Свиридова постепенное восхождение фразы "горные вершины" от ре первой октавы к ре второй – как интонационная проекция возносящихся горных уступов.

“Знаки покоя" – при всей их вариантности – сходны: органный пункт на тонике (начиная от Варламова), мерно колышащийся аккомпанемент (аллюзия к колыбельной), малоподвижная гармония (часто самое большое событие – двойная доминанта или шестая низкая), стремление каждой мелодической фразы (в вокальной партии) к тонике.

Песенность хорея подчеркнута в мелодии продлением длительности на ударном слоге. В трехдольном метре это усиливает эффект "укачивания".

Все это, естественно, не только получает индивидуальное выражение у каждого автора, но и обогащается другими приемами, за счет которых укрупняются те или иные образно-смысловые срезы стихотворного текста, либо – высвечиваются новые аспекты, часто неожиданные. Так, Танеев и Ляпунов выделяют место события – горы. Но если у Танеева это всего лишь нюанс (эффект эха в хоровых партиях), то Ляпунов вводит сюжетно-событийные штрихи. Его до мажор окончательно проявляется и довольно торжественно утверждается в самом конце. Начало же романса – тонально-неопределенно и сурово. Строгая речитация и возгласы в вокальной партии напоминают перекличку дозорных на башнях, перемежаемую ударами сторожевого колокола (фортепьяно). Романс Ляпунова, таким образом, реализует прежде всего лермонтовские ассоциации: эти горы – не гётевский Гарц, это Кавказ стихов Лермонтова и Кавказ его живописных работ. Намек на лермонтовский Кавказ есть и в хоре Ипполитова-Иванова с ориентальным свечением: мелизматика, кружащиеся фигуры (и в вокальной, и в фортепьянной партиях), создающие в предложенных метроритмических и темповых условиях, размер 6/, темп – Quasi allegretto – большая редкость среди самых разных ‘Торных вершин" (скорее танцевальный образ).

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)