Гёте в русской культуре XX века 172

“ФАУСТ" В МУЗЫКЕ С.В. РАХМАНИНОВА

 

Ее словарный состав (равнины, вершины, ночь, мгла) – от Лермонтова, который познакомил Струговщикова со своим переводом, о чем последний пишет в своих воспоминаниях: «В конце ноября ... я встретился... с Лермонтовым, и на его вопрос: не перевел ли я "Молитву путника" Гёте? я отвечал, что с первой половиной сладил (имеется в виду первая "Ночная песнь путника". – Е.З.), а во второй (т.е. той, что и стала "Горными вершинами" Лермонтова. – Е.З.) недостает мне ее певучести и неуловимого ритма. – А я, напротив, мог только вторую половину перевести, – сказал Лермонтов, и тут же, по просьбе моей, набросал мне на клочке бумаги свои "Горные вершины"».

В переводе Брюсова есть мрачные краски, не запрограммированные Гёте (и в этом Брюсов близок Анненскому). К примеру: "Птицы дремлют в молчании бора": птицы – а не "птички", "молчание бора" – а "бор" в русском языке – это густой хвойный лес. Трудно представить себе "птичек" в густом хвойном лесу.

Исключение составляют немецкоязычный романс Н. Метнера, который обратился к оригиналу, и романс K.P. Эйгеса, где использован перевод Брюсова.

В "Горных вершинах" Ипполитова-Иванова – двойная контекстная ретроспекция: Лермонтова и самого Ипполитова-Иванова, для которого Кавказ был "своим".

Рядом с именем Лермонтова порой даже забывают ставить имя Гёте. Показательна и амплитуда трансформации этого восьмистишия на русской почве: от бытового романса до солдатской песни (см. "Судьбу барабанщика" А. Гайдара).

В "Тихих песнях" использованы стихи Жуковского, Пушкина, Баратынского, Лермонтова, Тютчева, Есенина, Мандельштама, Шевченко, Китса, Шелли. Присутствует здесь и "тень" И. Анненского – через название "Тихие песни".

“ФАУСТ" В МУЗЫКЕ С.В. РАХМАНИНОВА

Фаустовская тематика может присутствовать в музыке скрыто, не объявляться композитором в специальном программном заголовке или пояснении – именно так и обстоит дело с главным предметом настоящей статьи – Первой фортепианной сонатой Рахманинова. Но и у Листа наряду с "Фауст-симфонией" есть Соната для фортепиано си минор – характер ее образов многих наводил на мысль о скрытой фаустовской программе. В данном случае даже не столь важно, имел в виду Лист гётевского "Фауста" или нет; а заслуживает внимания следующее обстоятельство: создавая монументальное философское произведение, касающееся вечных вопросов бытия, Лист как бы невольно оказывался в системе образов "Фауста”. Типичная для образного мира Листа антитеза божественного и демонического, между которыми разрывается и раздваивается человеческая душа, а в качестве идеала выступает "вечно женственное” – почти сама собой совпадает с проблематикой гётевского "Фауста”, прочитанного глазами романтика XIX века (образы Гёте стали символами для обозначения важнейших сторон бытия).

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)