Гёте в русской культуре XX века 154

ГЁТЕ И БРОДСКИЙ: “РИМСКИЕ ЭЛЕГИИ”

 

От человека, аллее, ждать напрасно:

"остановись, мгновенье, ты прекрасно".

Меж нами дьявол бродит ежечасно и поминутно этой фразы ждет.

Однако, человек, майн либе геррен, настолько в сильных чувствах неуверен, что поминутно лжет как сивый мерин, но, словно Гёте, маху не дает.

Унд гроссер дихтер Гёте дал описку, чем весь сюжет подверг а ганце риску.

Наконец, та же парафраза из Гёте, но теперь уже в лирическом контексте:

Квадрат окна. В горшках – желтофиоль.

Снежинки, проносящиеся мимо.

Остановись, мгновенье! Ты не столь прекрасно, сколько ты неповторимо.

Восторг от встречи с вечным городом в "Римских элегиях" вызывает желание продлить мгновение, остановить время, дабы миг длился бесконечно.

В поэтическом цикле И. Бродского несколько переплетающихся мотивов.

Рим, лето, жара – возникает иллюзия: мир замер. Сказано об этом в первой элегии ненароком, словно шутя: «Крикни сейчас "замри" – я бы тотчас замер, как этот город сделал от счастья в детстве». Лирический герой – не станем говорить автор – готов уподобиться миру или Риму. В данном случае все равно, их мнимое тождество будет многократно обыгрываться. Эпитет "замерший" будет повторен во второй элегии, где он уже отнесен к маятнику: "Месяц замерших маятников..." Замерший маятник символизирует остановившееся время, которое персонифицировано подобно средневековым аллегориям: "Покамест Время варварским взглядом обводит форум". Ассоциация вполне гётевская, встреча с Римом невольно обращает время вспять к истокам, к варварским временам. В четвертой элегии опять будет упомянуто время как антипод жизни: вечность – краткости.

Друзья И.А. Бродского единодушно отмечают, что мысль о приближении смерти тревожила, пугала, но и вдохновляла поэта на создание стихов о поэтическом бессмертии.

Бродский постоянно обыгрывает единицы времени: час заката, скрещенные цифры на циферблате (полдень!), снова полдень уже в третьей элегии, в пятой элегии: "Звуки рояля в часы обеденного перерыва", причем явно в двойном значении – обыденном (буквальном) и перерыв в течение жизни. В третьей элегии: "Считаю с прожитой жизни сдачу" – сколько осталось? В пятой: "Очнувшись в более длинной жизни" – в вечности? В седьмой элегии ощущение собственной малости в вечном городе, и снова навязчивая тревожная мысль, сколько осталось жить ("можно смириться с невзрачной дробью остающейся жизни"). Очень печален образ звука, подошвой извлекаемого из земли: "Ария их союза, серенада – которую время оно напевает грядущему". Получается, что настоящее исчезает, растворяется, есть только связь прошлого с будущим. Но когда вдруг оказалось, что времени нет, появляются другие ключевые слова: вереница литер, слова, запятые, почерк, чернила. А самое существенное слово брошено совсем случайно: "вечное перо". От того что эпитет (эпитет ли, может, просто определение, или сдвоенные навсегда соединенные слова срослись в единое понятие?), итак, эпитет "вечное" придает слову "перо" почти магический смысл, ибо вечен еще и Рим. Перо и Рим соединены общим определением.

 

(–) Предыдущая _ Следующая (+)