В черном небе — слова начертаны

Иван Иванович вошел на кухню. Его голову украшала панама, сложенная из газетного листа. Он снял ее и поставил на стол, аккуратно накрыв сидящую там муху. Пил ли он затем чай или пошел смотреть телевизор — я не знаю, поскольку дальше будет про муху.

Молодая — можно сказать, новорожденная — муха хлопала глазами и крыльями, стараясь разобраться в окружающем ее хаосе, когда в мире достаточно быстро установился порядок. Позднее она описала это в стихах об отделении неба от земли и о создании небесного свода. Наблюдая свой мир, она вскоре поняла разницу между землей и небом: на земле была еда — крошки и капли варенья, — а на звездное небо над головой было приятно смотреть. Толком летать она, конечно, не научилась, и ее можно понять — разве вы бы смогли научиться летать в одном литре воздушного пространства? Зато, не тратя времени на полеты и игры с другими мухами, она научилась читать (это была очень умная муха).

Она обнаружила, что само слово муха упомянуто на небе всего лишь один раз, причем в составе другого слова, зато это было жизненно важное предостережение: там говорилось, что летом можно отравиться страшными мухоморами. Муха не знала, когда бывает лето, но на всякий случай решила, что в определенные периоды будет придерживаться определенных ограничений в пище.

— Что самое важное в жизни? Чем мне следует заняться? — спрашивает муха и водит глазами по созвездиям в поисках подходящего ответа.

— Компьютеризация сбыта — веление времени, — крупно написано на небе.

Вот как! — думает муха, — не просто задача момента, и даже не императив эпохи, а конкретно сформулированное веление, которое те, кто способен его понять, должны исполнять в течение всего временисуществования этого мира! И так ясно, недвусмысленно об этом сказано! Только непонятно, что это веление значит.

Муха решает подумать об этом потом, и задается следующим вопросом.

— Почему я чувствую в себе нераскрытые способности к общению? Есть ли другие мухи?

Долго ли, коротко ли, она находит подходящий ответ.

— Президент США встретился с королем Иордании, — написано в газете.

Поразительно, — думает муха, — сколько мудрости открывается пытливому уму в этих иносказаниях. Итак, есть другие мухи!

— Я чувствую, — думает дальше муха, — что моя жизнь и мои силы связаны с пищей, и я удивляюсь тому, что мой молодой и красивый организм, который столько еще мог бы совершить, находит в этом мире так мало еды, и может умереть, не только не выполнив, но даже не успев понять своей загадочной миссии — компьютеризации сбыта.

— Председатель встретился с комбайнерами, — читает муха в статье о продовольственной программе, соображая: придут другие мухи, комбайнеры, и у них будет еда.

— Наконец, есть еще такой вопрос, хотя, конечно, вряд ли мой ум способен охватить всё знание Того, Кто создал небеса. Если комбайнеры как-то попадут сюда, то почему я не могу попасть туда, где они сейчас? Почему есть предел всякому моему движению? (Конечно, я не считаю тех случаев, когда я начинаю носиться кругами, как сумасшедшая.) Почему, если даже я разгоняюсь и лечу очень быстро, я ударяюсь о небеса и не способна пролететь сквозь них? Может быть, этот вопрос содержит в себе логическое противоречие, но есть ли что-нибудь там, за письменами, по другую их сторону?

— Из Лондона в Нью-Йорк — за два часа! — читает муха.